Радим разбудил меня рано утром, сунул под нос тарелку с кашей и сказал, что ждет за дверью. Я наскоро позавтракала, умылась из оставленного слугами кувшина и направилась на поиски Радима. Искать долго не пришлось. Он обнаружился тут же, в коридоре, в процессе явно неприятного разговора с Альгидрасом. Альгидрас выглядел виноватым и недовольным. Воевода – сердитым и тоже виноватым.
– Доброе утро! – громко произнесла я.
Радим обернулся и широко улыбнулся, Альгидрас пробормотал «доброе утро» и исчез за углом. Я вдруг поняла, что, если бы Радим узнал о том, что произошло между мной и Альгидрасом, мне бы он ничего не сделал, а вот того убил бы. А исходя из недавно открывшейся информации о неубиваемости Альгидраса и Алвара, это было бы не самым удачным продолжением истории.
Мы выехали засветло. Радим посадил меня на своего коня и выступил во главе отряда. То и дело кто-то из его воинов вырывался вперед и возвращался с докладом. До Свири оставался всего день пути, но, видимо, время настало беспокойное, и воевода перестраховывался даже на своей земле. Миролюб ехал рядом с нами. Он был хмурым и задумчивым с самого утра. Я попыталась выведать у Радима, что случилось, но тот шепнул, мол, не думай об этом. Да шепнул так, что услышало пол-отряда, и я в очередной раз убедилась: он не тот, с кем можно переговариваться, сохраняя тему беседы в секрете. Миролюб, вероятно, догадался, что речь шла о нем, улыбнулся одним уголком губ и подмигнул мне. А после завел с Радимом скучный разговор о строительстве укрепления на Лысой горе. Было видно, что этой теме уже лет сто, поэтому спорили они без энтузиазма, просто чтобы скоротать путь.
Я же принялась размышлять о Ждани. Проворочавшись полночи без сна, я четко сформулировала суть проблемы. Есть одна из Святынь – хванский Шар. Она – Святыня Воздуха, и ее хранитель Альгидрас. До вчерашнего дня только Каменная Дева имела на меня влияние. Помимо навеянных чувств к неприятному мальчишке, она медленно и неотвратимо меня убивала. И вот вчера меня ни с того ни с сего стал звать хванский Шар. Вспомнив охватившую меня тревогу, я тут же поняла, каково Алвару. Ведь его Святыня зовет его точно так же. Он видит ее во сне. Как вообще можно долго сохранять разум, когда в твоем сознании что-то с такой тоской зовет тебя к себе?
Но почему Шар? Как это работает? Альгидрас сказал, что его слышали все. Алвар вчера подтвердил, что понимает, о чем речь. Означает ли это, что Миролюба Шар тоже звал? Я попыталась вспомнить, как вел себя Миролюб, но вынуждена была констатировать, что если и было какое-то беспокойство с его стороны, то выглядело это так, будто он тревожился за меня. Ох, как же мне хотелось задать Альгидрасу парочку неприятных вопросов!
В возвращении в Свирь были и минусы. Оно означало, что приключение, полноправной участницей которого я была последние несколько дней, закончится, и я даже не была уверена, что узн
Я вздохнула. Радим тут же обеспокоенно спросил, все ли в порядке. Да уж, к чувству безопасности прилагалась круглосуточная опека. Радим-то всерьез считал, что меня нельзя волновать. Значит, снова придется вырабатывать план побега и искать возможность встретиться с Альгидрасом. Некстати вспомнилось, как он вчера прижимался лбом к моему затылку, – и сердце понеслось вскачь. Я вдруг разозлилась. Мне до смерти захотелось посмотреть на эту их Деву, которая превратила меня в страдающего подростка.
Из задумчивости меня вывел Радим, легонько толкнув в плечо. Оказалось, что Миролюб обращается ко мне с просьбой выбрать щенка от свирских псов. Кто-то из его погибших дружинников тоже хотел такого пса, и теперь Миролюб собирался передать щенка семье. Я оказалась вовлеченной в разговор о щенках, погибших дружинниках и приближающейся зиме. За этой беседой все мысли об Альгидрасе и Деве вылетели из головы, потому что из-за погибших воинов я искренне переживала, а в свете приближающейся зимы очень боялась того, что Миролюб поднимет вопрос о свадьбе. Но он ловко обходил эту тему добрый час.
Вскоре мы остановились на привал, и впервые за сегодняшний день я увидела Алвара. Тот легко соскочил с коня и поприветствовал меня шутливым полупоклоном. Однако я заметила, что его губы бледны, а под глазами залегли круги. По тому, с каким беспокойством Альгидрас смотрел на Алвара, было видно, что он отнюдь не уверен в том, что Алвар переживет встречу с женщиной, которую мечтал увидеть б
Улучив момент, когда Радим отошел к одному из воинов осмотреть ногу его захромавшего коня, я направилась к Алвару.
– Как ты? – спросила я.
– Все славно, краса. Я вот-вот увижу землю, приютившую на долгие месяцы моего брата и ставшую домом для главной Святыни. Порой не верил, что доживу до этого дня.
– Ты уверен, что это не причинит тебе вреда?
– О, конечно причинит, краса. Но в этой боли – счастье.
– Ты странный, – резюмировала я, и Алвар расхохотался.
