Звучало как бред. Особенно меня волновал момент с вступлением в род.
– Нет, что ты! – искренне удивился такому предположению Алвар. – Только после обряда.
– Я уже полчаса пытаюсь выяснить, в чем суть обряда?
– Ты должна была вручить ему ритуальный кинжал и всю себя.
– Тогда ты ошибаешься! Не было у нас никакого обряда! – воскликнула я, и тут же память услужливо подсунула мне сцену, случившуюся в домике Помощницы Смерти.
Перед тем как меня поцеловать, Альгидрас попросил передать ему лежавший на столе нож. Я была настолько поглощена тогда своими мыслями, что выполнила просьбу не задумываясь. Я и запомнила этот момент лишь потому, что, когда передавала кинжал, обратила внимание на отблески пламени на перстнях, одолженных Альгидрасу Алваром.
Я неверяще помотала головой. Вот же подлец!
– Прости, Алвар, – прокашлявшись, продолжила я. – Я правильно тебя поняла? Все, что случилось между мной и Альгидрасом, случилось потому, что он хотел провести обряд, чтобы Дева перестала отнимать мои силы?
Алвар кивнул.
– Потому что он чувствует вину и стремится спасти всех и вся? – мой голос взлетел на октаву выше, и мне вновь пришлось прокашляться.
Алвар же снова кивнул.
– Понятно, – тихо ответила я и пошла прочь.
– Краса, – Алвар догнал меня и схватил за запястье. – Тебе больно. Отчего? Он спас тебя! Он дорожит тобой!
Я усмехнулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы.
– Он спас меня потому, что обещал. И все.
– Краса, нет!
– Спасибо, что рассказал. И… отпусти мою руку. Радим за такое тебе голову отвернет.
Алвар послушно выпустил мое запястье и даже не напомнил, что сам он может оставить от Радима лишь горстку пепла.
Я направилась к нашей временной стоянке. Пахло костром и подогретыми лепешками. Наверное, не будь меня в отряде, мужчины скакали бы без остановки. Впрочем, подумала я об этом отстраненно, просто для того, чтобы не сосредоточиваться на мысли о том, что Альгидрас меня вновь обманул.
Не дойдя до стоянки совсем немного, я резко обернулась к шедшему позади Алвару:
– Научи меня не показывать, что я чувствую.
Алвар с сомнением покачал головой:
– Но как же он узнает, когда он тебе нужен?
– А он мне не будет нужен, – просто ответила я.
– Ох, краса. Ты еще сложней, чем он, – вздохнул Алвар.
– Научи. Я больше тебя ни о чем не попрошу!
– У каждого это по-своему, – сдался наконец Алвар, однако было видно, что он не в восторге от того, что приходится идти против Альгидраса. – Я мысленно окружаю себя огнем. Альгар, верно, вихрем. Я не знаю.
Я на миг задумалась, а потом вспомнила прочитанную сто лет назад статью о том, как уберечься от энергетического вампира. Тогда это вызвало лишь смех, а теперь я подумала, почему бы и нет, и представила себя окруженной прозрачным пузырем. Алвар приподнял бровь.
– Получается, – хмыкнул он. – Я чувствую тебя слабее.
– Я научусь, – пообещала я.
На мое плечо легла тяжелая рука, и, даже не оборачиваясь, я поняла, что это Радим.
– Досказали свои легенды?
– Да, – в один голос откликнулись мы.
– Он тебя расстроил, – нахмурился Радим.
– Нет. Не он. Грустная легенда. Но я сама просила ее рассказать.
– Мог бы конец и повеселее придумать, – проворчал Радим и потянул меня к костру, бросив неприязненный взгляд на Алвара.
Альгидрас вышел нам навстречу. Он что-то выискивал на моем лице, хмурясь и теребя повязку на руке. Я отвернулась.
Лепешка оказалась теплой и пахла дымом. Есть мне не хотелось совершенно, но я механически жевала, чтобы не расстраивать Радима. Мне не давала покоя мысль о принадлежности к роду хванов. Получается, что я теперь даже при желании не смогу выйти замуж за Миролюба? Хоть смейся. Помнится, я так мечтала, чтобы кто-нибудь что-нибудь за меня решил, но уж никак не думала, что это будет сделано вот так: расчетливо и цинично. Я чувствовала на себе взгляд Альгидраса. Но чем пристальней он смотрел, тем отчетливее я представляла, что окружена плотным прозрачным коконом. Оставалось надеяться, что со временем мне удастся закрыться наглухо.
Позже я сидела на коне Радима и думала о том, что все правильно. Как когда-то сказал мне Альгидрас, я в этом мире никто. С чего я решила, что это вдруг изменится? Он никогда ничего не обещал, кроме того, что спасет меня, если найдет способ. Он его нашел, оттого-то и был так спокоен тем утром. Понимал, что сделал все, и мог наконец договориться со своим чувством вины. Это я, дура, упивалась эйфорией и миром, который вдруг преобразился. Я усмехнулась сама себе. Так мир потому и преобразился, что после обряда во мне появилась пусть мизерная, но все же часть этой их Силы. Поэтому я и смогла принять вертикальное положение после того, как накануне перетрудила все мышцы. В обычной ситуации я лежала бы пластом и стонала от мышечной боли. Сейчас же можно было наблюдать самую лучшую иллюстрацию слов, сказанных когда-то Альгидрасом: Святыня дает силы, со всем же остальным организм справляется сам.
