Наверняка от меня сейчас фонило эмоциями на всю Свирь так, что стоявшие рядом мужчины всё чувствовали, но у меня не было ни сил, ни желания прятаться. Я услышала, как неловко кашлянул Алвар, и отошла к Серому. Пес подставил голову под мою ладонь, уже не пытаясь игриво наскакивать.
– Что дал этот обряд? – спросила я, не оборачиваясь.
Альгидрас ответил сразу:
– Святыни, признавшие меня, признали и тебя.
– И?
– Они хранят род и…
– Я вошла в род? – резко обернулась я.
Альгидрас смотрел в землю, Алвар – с сочувствием на Альгидраса.
– Отвечай! – потребовала я.
Вместо ответа тот просто кивнул, не поднимая глаз.
– Отлично! – восхитилась я, наплевав на то, насколько сложно для местной речи это прозвучало. – И что теперь ты будешь делать, когда я выйду замуж за Миролюба?
Альгидрас вскинул голову и посмотрел на меня расширившимися глазами. Мое глупое сердце невольно дернулось.
– Он опять сватался?
– О, так ты знаешь, что Радим разрывал уговор? – недобро прищурилась я. Все-то он обо мне знает, а сам ни черта не рассказывает!
– Радим говорил, – не отводя от меня взгляда, пояснил Альгидрас. – Так он сватался? И ты ответила? Ты согласилась?
И что-то дрогнуло в моей душе еще раз. В его взгляде была смесь тревоги и раздражения, и если бы я уже не обжигалась, то посчитала бы, что все это щедро приправлено ревностью. Но я отчетливо вспомнила слова Добронеги: «Это они тобой тут крутят, как им надо».
– Не твоего ума дело! Лучше придумай, как будешь объясняться с княжичем.
– Краса, – встрял Алвар, – ты злишься, и ты в своем праве. Но так вышло. Ты в его роду. И ты не можешь вступить в другой.
Мое сердце подскочило. Вот Алвар и сказал то, на что я надеялась и чего так боялась. Я сглотнула и перевела взгляд на Альгидраса:
– Ты когда собирался мне об этом сказать, м?
Альгидрас сморщил переносицу и отвел взгляд. «Понятно».
– И что теперь? – взорвалась я. – Я тут должна в девках сдохнуть по твоей милости?
Я не знаю, зачем сказала это. Наверное, потому, что что-то глубинное женское во мне встрепенулось в ожидании того, что мой мужчина заявит свои права. Выступит против всего мира и скажет, что никому меня не отдаст и чтобы я выкинула из головы всякие глупости. Вот только не было тут моего мужчины. Был человек, чувства к которому были навеяны Святыней и не стоили лично для него ничего. И сама я ничего не стоила. Это только в книжках бывает по-другому.
Альгидрас нахмурился и провел рукой по лицу, дернул ворот плаща, снова сморщил переносицу…
– Ну и славно, – улыбнулась я и, потрепав Серого по ушам, отправилась на поиски Радима.
Алвар и Альгидрас синхронно расступились, давая мне дорогу. Я до последнего ждала, что Альгидрас что-то скажет, перехватит мою руку, остановит, объяснит. Разумеется, не дождалась.
На нижней ступеньке крыльца сидел Миролюб. У его ног возился котенок, а Миролюб смотрел на него и чуть улыбался.
– А где Радим? – спросила я, присаживаясь рядом.
– В доме. Сейчас выйдет. Разрешил пока хванцу с Серым поздороваться.
– Я их встретила.
Миролюб повернулся ко мне и несколько секунд меня внимательно разглядывал.
– Плакала? – спросил он. – Кому из них уши оборвать?
Я улыбнулась:
– Это мы с Серым обнимались. Я по нему скучала.
Не знаю, поверил ли Миролюб, но допытываться не стал, и я была ему за это благодарна.
– И не обойти вас, – проворчал Радим и присел на верхнюю ступеньку.
Мы с Миролюбом обернулись к нему.
– Думаю все утро о твоих словах, – пожаловался Радим Миролюбу и вдруг признался: – Страшно. Коли все так, то против такого ничего не сделаешь. Ни меч не поможет, ни кинжал. Да еще Олег, говоришь, такой. Ну какой из него чудесник? Он же на виду всегда.
– Он стреляет без промаха, – заметила я.
– Стреляет… Мало ли тех, кто стреляет без промаха?
– Таких мало, – отозвался Миролюб. – Может, и вовсе нет.
– А ну как правда чудесники? Что делать?
Миролюб сдвинулся по ступеньке к перилам, оперся спиной о столбик, потер левое плечо повыше локтя, точно оно у него ныло. Я отчего-то вспомнила его слова о том, что отсеченная рука болит к непогоде, и пробормотала:
– С такими только дружбу водить и поперек дороги не становиться. До поры.
Радим тоже вздохнул, перевел взгляд на меня, тут же улыбнулся и, потянувшись вперед, потрепал по волосам:
– Иди в дом. Отдохни. А то мы, поди, тебя утомили.
Я поняла, что Радим опомнился и меня сейчас отошлют, и с надеждой посмотрела на Миролюба. Тот не подвел:
– Не бойся, Радим. Она в дороге на те чудеса насмотрелась. Не испугается.
Я улыбнулась Миролюбу и умоляюще посмотрела на брата Всемилы:
– Можно?
Тот снова вздохнул и признался:
– Боюсь, что беда от этих чудес будет. А ну как ее заденет? – сказал он Миролюбу.
– Я о ней не меньше твоего пекусь, воевода, – серьезно откликнулся тот. – Вреда не будет. Да и любопытная она, как кошка. Все одно в окно вылезет, – рассмеялся Миролюб.
– Что правда, то правда, – пришлось признать Радиму. – Долго они еще у того пса будут? – проворчал он и легко поднялся, будто ничего не весил.
