А когда положенный срок истек, голос Алвара не дрогнул, произнося ритуальные слова, и рука над головой готового к отбытию коленопреклоненного хванца тоже не дрогнула. Просто, вдруг потяжелев, опустилась на растрепанную макушку, всколыхнув давно затоптанное в душе. Огонь в груди полыхнул, почуяв чужие злость, отчаяние, тоску… Хванец смотрел в землю, произнося ритуальные слова, а когда все закончилось, вывернулся из-под ладони и отшатнулся, точно от прокаженного. Алвар улыбнулся. Он все время теперь улыбался.
Глядя вслед отплывавшей лодье, он думал о том, что теперь может вздохнуть спокойно, вот только усмирит точно сорвавшийся с цепи Огонь. Теперь ему оставалось только ждать, потому что легенды и предания не врут: скоро будет незнакомый воевода с далеких земель жечь костры на хванском острове, да полетят свитки от стен Савойского монастыря во все концы света в поисках последнего из хванов. И найдут его на чужой земле, куда призовет того Каменная Дева, которую Алвар мечтал перед последним вдохом увидеть живой и назвать по имени.
Казалось бы, как можно найти то, что никому не удавалось отыскать не одну сотню лет? Радим молчал, но делал это настолько выразительно, что, кажется, даже Миролюб стал сомневаться в успехе затеи. Свирь выглядела так привычно и обыденно, что наличие в ней мощнейшего артефакта вызывало сомнение. Свирцы радушно приветствовали нашу группу: кланялись Миролюбу, с любопытством разглядывали Альгидраса и с недоверием – Алвара. На меня на их фоне почти не обращали внимания.
Я вертела головой, изучая знакомые улочки, и гадала, куда мы направляемся. Сперва мне казалось, что Дева спрятана в погребе в чьем-то дворе, потом я стала думать, что наш путь лежит на Лысую гору, потом спохватилась, что к Лысой горе со стороны моря мог пристать любой, а значит, квары не рвались бы раз за разом через Свирь.
Алвар держался чуть позади Миролюба, как и подобает гостю. Он выглядел вежливо-заинтересованным чужестранцем, но я не могла не чувствовать шквал его эмоций. Его лихорадило так, что шедший по правую руку от Алвара Альгидрас то и дело бросал на него напряженные взгляды, и это заставляло меня гадать, справится ли Алвар со своими страстями, когда увидит вожделенную Деву?
– Куда мы идем, Миролюб? – буднично спросил Радим, который, хоть и шел впереди всей компании, явно понятия не имел, куда нас ведет.
Алвар вдруг резко остановился и лихорадочно зашептал что-то по-кварски. Выглядел он при этом так, что никто не потребовал от него говорить на словенском. Альгидрас озадаченно повернулся к Радиму.
– Радим, на псарню надо.
Миролюб хохотнул, а Радим удивленно приподнял брови:
– Так там вас сожрут. Всех разом. Кроме тебя разве что и… Всемилки. И то еще проверить надобно.
Альгидрас повернулся к Алвару.
– Я слышал воеводу. Но она там, – твердо произнес Алвар.
– Алвар, – голос Альгидраса звучал устало.
– Сам послушай! – потребовал Алвар, хватая Альгидраса за плечо.
– Не могу, – развел руками Альгидрас. – Ты так сильно к ней тянешься, что она сейчас зовет лишь тебя. Я ее слышу, точно голос в лесу, сразу отовсюду.
Я зябко поежилась и посмотрела на Миролюба. Тот перехватил мой взгляд и улыбнулся:
– Верно, будет весело.
Замечание прозвучало настолько неуместно, что Алвар с Альгидрасом несколько секунд просто смотрели на Миролюба, а потом Алвар покачал головой:
– Будет всякое, княжич. Только не веселье.
И был он в этот момент так серьезен, что мне снова стало не по себе.
– Идемте. Не до ночи же тут стоять, – проворчал Радим и направился к псарне.
Мы все потянулись за ним. Миролюб по-прежнему улыбался и отвечал на приветствия свирцев, только теперь он чуть отстал от Радима и, поравнявшись со мной, принялся вновь говорить о том, что – вот диво! – свирские псы дохнут в Каменице. Что хочешь с ними делай. Я слушала вполуха и думала о том, что реально войти на псарню смогут только Радим и Альгидрас. А значит, Алвару придется остаться вместе со своими чаяниями за дубовыми воротами.
– Потому и дохнут, – вдруг на словенском сказал Алвар, – что привезены были с Девой. И стерегут лишь ее.
Эта новость заставила Радима резко остановиться, и я, не успев затормозить, врезалась в его широкую спину. Радим обернулся, подхватил меня под локоть, хотя Миролюб и успел раньше, и, глядя поверх моей головы, спросил:
– Ты просто так мелешь или знаешь?
– Про то в свитках было, воевода. Те, кто увез Деву с острова, забрали и псов. А как сказал мне Альгар, свирских псов привезли из-за моря те, кто отстроил город. Псарня всегда на одном месте была?
Радим медленно кивнул и потер подбородок.
– Псарня, – задумчиво пробормотал он. – Неужто?
