И нет конца обманам полностью

Нащупав выключатель, я включил свет и захлопнул дверь ногой, заглушив назойливые причитания собственного брата и вопли подруги Хейли, которая требовала, чтобы мы убрались с вечеринки. Коул стонал на полу, и мне пришлось призвать на помощь всю выдержку, чтобы не вернуться и не вырубить его еще раз.

Я окинул взглядом комнату, где мы с Хейли оказались, и понял, что это чья-то спальня. Посреди комнаты стояла огромная кровать с балдахином, на столиках стояли абажуры с рюшами. Такая спальня подошла бы принцессе.

– Что, черт возьми, с тобой не так, Кристиан?

Я мрачно наблюдал, как Хейли расхаживает по комнате в драных черных джинсах. Она впервые заговорила со мной с самого появления в «Инглиш-Преп».

– Ты мог его убить! И, кстати… – она повернулась ко мне, уперев руки в боки. Расстояние между нами было не больше ярда[6]. – У меня все было под контролем. Ты ворвался туда, как какой-то дурацкий супергерой, и утащил его прямо у меня перед носом, а я собиралась задницу ему надрать.

Я засмеялся, но веселья в моем голосе не было, только снисхождение и злость. Я чувствовал, как вздымается моя грудь, чувствовал, как на лбу выступил пот.

– Думаешь, я так торопился спасти тебя? – Она сощурилась, и я снова рассмеялся. – Да мне насрать, что могло с тобой случиться. Коул облапал девчонку из «Инглиш-Преп» без ее разрешения, и ему надо было преподать урок. Ему повезло, что я его не убил.

Хейли на это ничего не сказала. Напряжение в комнате удушало. Я был уверен, что Хейли стиснула зубы изо всех сил – я сделал то же самое.

– Хочу, чтобы ты исчезла, – выплюнул я, не сводя с нее мрачного взгляда.

Она покачала головой, на лицо упала завеса темных волос. Синяки, с которыми она пришла в первый день на учебу, зажили, и кожа ее стала безупречной, ангельской. Вот только ангелом она точно не была.

– Почему? – Хейли воззрилась на меня голубыми глазами, и мой гнев отступил. Она казалась такой уязвимой. Пухлые губы скривились, щеки запали. – Почему, Кристиан? – снова спросила она. Звук ее голоса колол меня не хуже шипов.

Она имела такую власть надо мной, и это злило. Я подошел ближе, но она даже не дернулась. Так и стояла на прежнем месте. Нас разделял всего дюйм, а ей будто не было до этого никакого дела. Она ведь наверняка не двинется с места, пока я не протараню ее своим телом. Упрямая. Всегда такой была. Я вгляделся в ее лицо, и она вздернула подбородок.

– Потому что не хочу видеть твое гребаное лицо каждые пять секунд. – Потому что не хочу, чтобы ты напоминала мне о прошлом, обо всем хорошем и плохом.

Она слегка покачала головой, не сводя с меня глаз, а когда заговорила, мой взгляд невольно скользнул к ее губам.

– Такого ответа недостаточно. Что-то в тебе изменилось. За последние пять лет что-то произошло. Ты почему-то возненавидел меня, и я хочу знать, в чем причина.

У меня пересохло во рту. В горле встал ком. Слова так и норовили сорваться с языка.

Хейли придвинулась ближе, грудь ее тревожно вздымалась и касалась моей. У меня зашлось сердце, дыхание стало порывистым. Мне хотелось притянуть ее в объятия и прижать к себе. Хотелось закричать и оттолкнуть ее. Но вместо этого я с убийственным видом взглянул ей в глаза и произнес:

– При виде тебя я думаю о прошлом, а мне не нужны напоминания о нем.

Она резко побледнела.

– Но почему? Ты злишься, что я не попрощалась? Что не была на связи? – Она фыркнула и явно разозлилась. – Что ж, прими мои гребаные извинения, но я была немного занята. Смотрела, как убивают моего отца, как психопаты в масках обещают вернуться за мной и забрать меня в качестве уплаты долга, только подождут, пока у меня сиськи вырастут. О, и не будем забывать, что моя мать слетела с катушек, а я оказалась в системе! – К концу своей речи Хейли перешла на крик, но я старался говорить ровно и спокойно. Холодно.

– Ты была мне дорога, а теперь я бы предпочел, чтобы нас ничего не связывало. – На лице Хейли не дрогнул ни один мускул, но я знал, что мои слова ее задели. – Знаешь, почему? Моя мама мертва, и на то было несколько причин. Одна из них – ты. – Хейли была белее простыни, она тихо ахнула от моего признания. – И знаешь, Хейли, мне насрать на твою слезную биографию. Не у тебя одной на глазах умер кто-то из родителей. – Голос стал тише, я почти шептал. – Думаю, у нас обоих в крови достаточно вины. Разница лишь в том, что ты повинна в двух смертях, а не в одной.

Я знал, что это не только ее вина. Она понятия не имела, что ее судьбоносный звонок в ту ночь запустит череду жутких событий. Тем не менее, сама того не ведая, для моей матери она стала началом конца. В ту ночь я попытался спасти Хейли, а вместо этого убил собственную мать. Чем больше я винил Хейли, тем меньше винил себя. И намеревался продолжать в том же духе.

– Так что держись от меня подальше, черт бы тебя побрал, – проворчал я и, развернувшись, вышел из комнаты.

Хейли осталась одна.