И нет конца обманам полностью

– Давай выйдем на улицу и поболтаем, а?

Она проскользнула мимо меня, и цветочный запах ее духов на мгновение заглушил неистребимую сигаретную вонь, исходящую от Пита. Я искоса глянула на него и заработала мрачный взгляд в ответ. Он явно злился. Отлично.

Я вышла на крыльцо. Хлопнула сетчатая дверь. Энн скрестила руки на груди. На ней была желтая блузка, в одной руке – телефон, в другой – ключи.

– Как тебе живется на самом деле, Хейли? Ты явно не хочешь говорить в присутствии Пита, а это уже красный флажок.

Я прямо-таки чувствовала, как Пит пялится на меня через сетку двери, даже поворачиваться не надо было. В его глазах всегда было столько холода, столько ярости, что казалось, будто шею обвивает змея, давит, препятствует кровотоку.

– Все нормально, Энн. Я бы сказала, если бы что-то было не так. Пит и Джилл – отличные приемные родители. Я не сказала им про Мадлен, потому что это не так важно.

Она воззрилась на меня, поджав губы. Я отвела взгляд, потому что подозревала, что такие как Энн видят людей насквозь. Хм. Кстати. «Эскалейд» исчез. Может, здесь была сделка, кто-то толкает очередную дрянь?

– А кто этот Кристиан, о котором говорил директор? Кажется, он действовал в твоих интересах. Твой парень?

Я рассмеялась вслух и тут же снова посмотрела на Энн. Во-первых, предположение о том, что я встречаюсь с Кристианом, было смехотворным; во-вторых, она явно пыталась найти что-то общее, чтобы я ей доверилась. Нет, Энн. Мы пока не дошли до того, чтобы болтать о парнях как лучшие подружки.

– Энн, а если серьезно?

Она смерила меня пристальным взглядом.

– Я не против поговорить серьезно. Итак, скажи, как тебе здесь живется на самом деле?

Зачем она так делала? Зачем вела себя так, будто я была ей небезразлична, будто у нее была какая-то волшебная палочка, с помощью которой можно было изменить мою жизнь?

– А разве это важно? – спросила я, переступив с ноги на ногу. Я стащила с шеи галстук, и от осеннего ветерка по коже побежали мурашки.

Лицо Энн смягчилось, а вот губы сжались в тонкую полоску.

– Конечно, важно, Хейли.

Я издевательски рассмеялась, окинув взглядом практически пустую улицу и потрепанный грузовик Пита, припаркованный у обочины.

– Нет, неважно, Энн. Ты слышала судью. Если я облажаюсь, меня отправят в групповой детский дом. В следующем месяце мне исполняется восемнадцать. Если на момент совершеннолетия я окажусь в детском доме, отступать будет некуда. После восемнадцати там никто не живет. Тебе вручают крошечную сумму от государства, но, если ты попросишь приютить тебя в детдоме за деньги, тебе откажут. Джилл и Пит – моя последняя надежда. Они возьмут мое пособие от государства и позволят остаться у них до колледжа. Даже если бы здесь и правда было ужасно… – произнесла я, повысив голос и многозначительно глядя на Энн, – а это совершенно не так, другого варианта нет. Так что с учетом всех обстоятельств все отлично. Дома лучше у меня еще не было. Школа – восторг. Конец.

По изящному личику Энн, напоминающему по форме сердечко, заходили желваки. Она знала, что я права. Это и правда был мой последний шанс. Других вариантов не было. Знать, что даже это могут вырвать прямо у меня из рук, если я хоть где-то оступлюсь, было мучительно, но я так прожила последние пять лет.

Меня могли отправить обратно в «Оукленд-Хай» по щелчку пальцев Кристиана. Один промах, и директор, скорее всего, повернется ко мне спиной. Одна ошибка с Джилл или Питом, и я окажусь бездомной до выпуска из старшей школы. Мне казалось, что я постоянно хожу по краю обрыва.

Энн склонилась ближе и зашептала, справедливо полагая, что Пит, скорее всего, подслушивает:

– Если станет совсем плохо, Хейли… скажи мне. Я все сделаю, чтобы помочь тебе. Ты ведь это знаешь, да?

Мне хотелось ей поверить. Очень, очень хотелось. Отчаянно. Но я не могла – слишком часто обжигалась.

– Хорошо, – я кивнула, а потом повернулась и вошла в дом через переднюю дверь. Дождалась, пока она уйдет, глядя в окно.

Отчасти мне хотелось метнуться к себе в комнату, но вместо этого я осталась в гостиной с Питом, чтобы все поскорее закончилось. Я знала, ему будет что сказать. Бежать смысла не было.

Я не сводила взгляда с блестящей поверхности окна и чувствовала спиной присутствие дьявола.

– Давай уже, Пит, говори. Мне уроки надо делать.

Сердце заполошно билось в груди, кожу покалывало от страха. Я сама не знала, почему огрызнулась, но внезапно ощутила острое желание взять свои слова назад.

– Она не поверила ни единому твоему сраному слову. И теперь каждый день будет приходить, проверять, как дела. – Пит подошел ближе. Говорил он громко и злобно.

Я повернулась и мрачно взглянула на его потное лицо.