Кожу овеяло жаркое дыхание, и Гейб быстро сжал мои руки. Может, стоило закричать? Услышат ли меня его родители из спальни на третьем этаже? Поверят ли они мне, а не родному сыну? Вряд ли.
– Хватит сопротивляться. Я знаю, что ты этого хочешь. Разгуливаешь каждое утро по дому в коротких шортиках. – Гейб был проворным и быстро перехватил обе мои руки своей. Вторая рука скользнула по моему телу, по груди, в пижамные шорты. Едва сдерживая слезы, я продолжила отбиваться. Я поклялась, что он не получит то, что ему не принадлежит. А мое тело ему точно не принадлежало. Едва он скользнул в меня пальцем, хватка его слегка ослабла, и этого было достаточно, чтобы во мне проснулся боец. Я размахнулась и со всей силы врезала ему по лицу затылком. Гейб, спотыкаясь, качнулся назад, шепотом выругался.
У меня перехватило дыхание, во рту появился привкус крови. Я бросилась к двери и пробежала целый пролет, до самого выхода.
Гейб бегал быстро, шаги у него были длинные, и я понимала, что он меня скоро догонит. Что же сделать, чтобы его остановить? Он был крупнее меня. И обогнать его не получилось бы. Его родители спали наверху, а я не была уверена, что они встанут на мою сторону, случись что.
Слева от меня находился гараж. Я бросилась к нему по засыпанной мелкими камушками дороге, поспешно ввела код. 2–3–0–1–2. Дверь медленно поползла вверх, и я тут же скользнула внутрь, чтобы меня не было видно. Внутри было темно, пахло плесенью и машинным маслом. Но я знала, где находится бейсбольная бита Гейба. До начала бейсбольного сезона он пристраивал ее в углу.
Деревянная рукоять приятно холодила руку, успокаивала. Я была вооружена, и это придало мне сил. Послышались шаги Гейба, тяжелые, грузные. Я знала, что он заметил меня – я стояла в углу, возле его драгоценного «Мустанга».
Его фигура темным силуэтом выделялась на фоне ночного неба, за его спиной мерцали звезды и луна. В гараже было достаточно светло, чтобы и он видел меня. Видел, что я занесла биту для удара.
– Мне всегда нравилась погоня. Прекрати убегать, Хейли. Закроешь рот, раздвинешь свои миленькие ножки и продолжишь жить в нашем доме. Может, родители даже решатся на удочерение.
– Ты ненормальный, Гейб.
Он подкрался ближе. На лице у него была кровь. Отлично. Нос я ему расквасила.
