В ту ночь Гейбу здорово досталось.
Но и мне тоже.
Я думала, что победила. В итоге прибежали его родители и растащили нас. В соседских окнах загорелся свет. Мы устроили сцену. А потом Гейб солгал родителям, и они купились.
Меня забрали и отправили в колонию для несовершеннолетних. Затем оказалось, что его родители сняли обвинения. Почему? Я понятия не имела. Мне несколько полегчало, но последние слова Гейба навеки врезались в память, как и слова безымянных бандитов, убивших моего отца. Когда меня забирали из дома Сантьеллосов в ту ночь, Гейб склонился ко мне и яростно прошептал:
– Когда увидимся в следующий раз, ты за это заплатишь.
Тяжело дыша, я как приклеенная стояла у выложенной кафелем стены. Я злилась, что меня выбили из колеи воспоминания. Злилась, что до сих пор испытывала страх. Я вся вспотела. По лбу катились соленые капли.
Тут дверь в туалет резко распахнулась. Я с воплем отшатнулась и шлепнулась прямо на задницу. На меня смотрели серые глаза цвета грозового неба в лунном свете.
Кристиан, заметив меня на полу, нахмурился, и я быстро отвела взгляд. Мне было неловко.
– Что случилось в «Оукленде»?
Я медленно встала и сделала глубокий вдох. Надо было успокоиться. Не время бояться. Прошлое осталось в прошлом. Оно могло повлиять на будущее, но изменить что-либо я была не в силах.
– О чем ты?
Я заправила прядь волос за ухо, покосилась на зеркало.
– Там что-то случилось, и я хочу узнать что.
Голос у Кристиана был требовательным и отстраненным, и все же в нем слышалась теплота. Я медленно повернулась к нему, и мы уставились друг на друга. Я молилась, чтобы мне хватило духу и дальше смотреть ему в глаза, но тело меня не слушало. Мой взгляд скользнул к бледным, пухлым губам, которые всего несколько дней назад так покорно сминались под моими.
До чего приятно было поцеловать его. Даже слишком приятно.
Во мне вспыхнула искра, но это разозлило меня еще сильнее. Я протиснулась мимо Кристиана к выходу. Мне отчаянно надо было восстановить самоконтроль.
На мгновение мы поравнялись у двери. Нас разделяли считаные дюймы. Я не чувствовала ничего, кроме свежего, древесного аромата его одеколона.
– Как я уже говорила, я привыкла полагаться на себя, и только на себя.
С этими словами я направилась обратно на урок. Кажется, ко мне несколько вернулась вера в собственные силы. Может, встреча лицом к лицу с собственными страхами даже пойдет мне на пользу. Может, и стоит пойти на матч вместе с Пайпер и посмотреть Гейбу прямо в глаза, доказать, что он больше не имеет надо мной власти.
Он был не первым, кто вздумал угрожать мне.
И пора было перестать бояться пустых угроз. Я слишком многое пережила, чтобы отступать.
Чуть позже в тот же день мы с Пайпер обедали, устроившись в углу столовой. Я мысленно спорила сама с собой и решала, идти мне на игру или нет.
Мне хотелось взглянуть Гейбу прямо в глаза и сказать, что я не боюсь его, но в глубине души было страшновато. Я уже усвоила, что нельзя доверять людям вокруг, нельзя позволять им заглянуть к тебе в душу, даже если кажется, что ты уже одна из них. Люди – существа непредсказуемые. Такова человеческая природа. Даже я бывала непредсказуемой, и поцелуй с Кристианом – тому доказательство.
Вспомнив об этом, я покосилась на его стол. Кристиан ковырялся в тарелке, размазывая еду. Олли и Эрик оживленно болтали, и все вокруг, включая девчонок, ловили каждое их слово. Мадлен по-прежнему сидела за их столом, но далеко от ребят, и никто с ней не заговаривал.
Будь на ее месте кто-то другой, я бы посочувствовала. Но она была злыдней, а злыдни заслуживали участи изгоя.
Вдруг Кристиан повернулся ко входу в столовую, и я проследила за его взглядом. Темные дубовые двери отворились, и вошел директор Уолтон. Его ярко-красный галстук напоминал восклицательный знак. А следом за ним показалась яркая макушка Энн (она успела перекрасить волосы в соломенный цвет) и ее усталое лицо.
