Вот только власти ничего не делали. Никто не занимался тем, что меня волновало. Власти даже не знали, что на Хейли напали, что несколько лет назад ей угрожали.
Она меня просто с ума сводила. Ее вечное стремление выжить в одиночку раздражало и сердило одновременно.
– Привет, солнышко. – Я резко повернул голову и заметил Олли. Он вразвалочку шел к моей машине. Он теперь самостоятельно вставал по утрам и перестал носиться по вечеринкам на выходных, за что я был ему благодарен. У меня стало одним поводом для беспокойства меньше, хотя я и подозревал, что Олли стал вести себя иначе как раз потому, что знал, сколько все меня тяготит. – Тяжелая ночка? Хейли с тобой до сих пор не разговаривает?
Я закинул на плечо рюкзак и окинул взглядом парковку, выискивая «БМВ» Пайпер. Мне на глаза попалась Мадлен (она пряталась в машине – после моей публичной порки пару недель назад ей пришлось несладко), потом Эйприл и остальные чирлидерши, жаждавшие моего внимания.
– Она уже внутри. Видел, как они с Пайпер вошли несколько минут назад.
Меня охватило облегчение, и от этого я рассердился еще больше. Почему я никак не мог перестать о ней волноваться? Куда делся прежний Кристиан, тот, который ни о чем не думал, разве что о том, как отговорить Олли от всяких проделок по пьяни и отсосет ли мне Мадлен перед матчем.
Олли настороженно оглянулся, затем склонился ко мне.
– Я слышал, как вы с папой разговаривали по телефону утром. – Я сжал зубы так крепко, что они клацнули. – Я так понимаю, ты его слушать не собираешься. Джим что-нибудь нашел?
Джим был частным детективом. Отец нанял его, когда мама начала отдаляться от нас, незадолго до ее смерти. Он был папиным близким другом, и я, вероятно, недооценил степень их близости, раз он поговорил с отцом о моей просьбе, хотя я попросил его этого не делать.
– Джим пока ничего не сказал. Но явно поговорил с папой. – Мы с Олли направились к Эрику и остальным парням, которые потихоньку собирались во дворе. – Буду и дальше присматривать за ней. А потом уже докапываться до Джима.
Олли кивнул. Нас обступили друзья, и вскоре мы уже обсуждали грядущий матч.
Прошло всего несколько дней, но народ наконец перестал обсуждать, как выглядело лицо Хейли после прошлой игры. Она выглядела не так скверно, как в тот день, когда только пришла в «Инглиш-Преп», но царапины на щеке было не скрыть. Я удивился, что директор Уолтон до сих пор не вызвал меня к себе на ковер и не спросил, что мне об этом известно.
Мы разговаривали с Эриком, и тут я услышал, как кто-то произнес имя Хейли. Я дернулся так резко, что Эрик замолчал.
– Ты видела ее лицо? Я слышала, она трахалась с кем-то из верхушки «Оукленд-Хай» во время матча. Прямо на щебне, говорят.
Другой девчачий голос воскликнул:
– Очуметь!
Олли взглянул на меня и лукаво улыбнулся.
Я развернулся и тут же понял, кто говорит.
– Эйприл, вели своим подружкам заткнуться на хрен. Хватит сплетничать.
Эйприл перекинула светлые волосы через плечо.
– Что? Почему?
– Потому что дела гребаной Хейли Смит их не касаются, черт побери. И она ни с кем не трахалась во время матча.
У Эйприл дернулась щека, а две ее подруги – из младших классов, в этом я был уверен, – переглянулись.
Позади меня мерзко рассмеялся Бен.
– Вопрос в том, с
Олли схватил его за галстук и тряхнул так, что Бен упал на колени.
– Советую следить за своим языком и думать, о ком, блин, говоришь.
Все замолчали. Олли редко злился. Из нас двоих забиякой был я. Даже в детстве, когда мы во что-нибудь играли, он частенько позволял мне выиграть, потому что знал, что иначе я могу разозлиться.
Я сжал свободную руку в кулак, но не двинулся с места. Бен, щурясь от солнца, воззрился на Олли.
– Черт, ты что, тоже ее трахаешь?
Щелк. Будто резиновая лента порвалась. Не успел Олли вывернуть Бену руку, как я размахнулся и врезал негодяю в челюсть с такой силой, что он рухнул на траву.
Я медленно подошел к нему, окинул скрючившуюся на траве фигурку расчетливым взглядом. Пиджак у него был весь грязный.
– Чтобы я больше не слышал от тебя ее имени.
Я развернулся и прошел мимо ошеломленных одноклассников, которые смотрели на меня так, будто я выжил из ума.
Так оно и было. Я даже не сомневался.
Олли быстро нагнал меня, Эрик бежал за ним.
– Чувак, да у меня все под контролем было. Я бы все уладил.
– Это не твоя проблема, не тебе ее и улаживать. – Я толкнул дверь и тут же увидел Хейли. Она стояла спиной к шкафчику, заправляя темные волосы за ушко, и улыбалась Пайпер. Все мое тело охватила ревность. Эта девчонка улыбалась так редко, а мне, кажется, ни разу.
– То есть это твоя проблема? – Эрик встал лицом к нам с Олли.
Я окинул пристальным взглядом его серьезное лицо в обрамлении темных волос. Он хмурился, вокруг глаз появились морщинки. Потом тряхнул непокорной гривой.
– Выслушай меня. Я на твоей стороне. Ты не хочешь, чтобы люди болтали о ней всякое, ладно. Я помогу сделать так, чтобы они держались подальше от нее. Но какого черта происходит? Между вами что-то есть?
