Я заметил, что Хейли двинулась в нашу сторону. Голубые глаза сощурились. Она, казалось, могла поглотить меня своим взглядом. Потом она склонилась к Эрику так, что ее юбка коснулась его брючины.
– Отвечая на твой вопрос,
Для моего бедного сердца ее слова были подобны удару кузнечного молота, зато она впервые с субботы хотя бы взглянула в мою сторону. Каждый раз, когда я влезал к ней через окно и вылезал обратно, она лежала на матрасе лицом к стене. Утром, направляясь в душ, она проходила мимо меня так, будто я и не лежал на полу.
В груди разгоралась злость, и я не удержался от колкости.
– Хейли кое с чем понадобилась моя помощь, но в итоге она сама разобралась.
По ее лицу ничего нельзя было понять, и мне это было ненавистно.
С Хейли попросту не было конца обманам.
Я знал, что ей спокойнее, когда я каждую ночь сижу в ее комнате. Она чувствовала себя в безопасности. И все же при каждом удобном случае отталкивала меня. Сказала, что ей не нужна моя помощь. Ну что ж, блин, ладно.
Между губ Хейли мелькнул язычок, и на мгновение мне показалось, что мы одни в коридоре. Никого больше. Никого на всем белом свете.
– Верно, – кивнула она. – Мне не нужна твоя помощь. И вообще ничья.
Я фыркнул и скрестил руки на груди.
– Ладно.
Она повторила мой жест.
– Ладно.
Прозвенел звонок, и мы оба вздрогнули. С обоих слетела картинная поза. Хейли проскользнула мимо меня, а я стиснул зубы, чувствуя, как меня переполняет гнев.
Олли с Эриком посмотрели ей вслед, а потом воззрились на меня.
Брат склонился ко мне и негромко спросил:
– Так значит, все это – просто часть вашей игры, да?
– Я не играю ни в какую гребаную игру, – процедил я.
Эрик фыркнул и насмешливо взглянул на меня.
– О, братан, вы определенно ведете игру. Просто она выигрывает.
Он лукаво улыбнулся и пошел прочь. Уже в конце коридора он вдруг повернулся, сложил руки у рта на манер рупора и закричал:
– Но я буду болеть за тебя!
Вся школа смотрела то на него, то на меня. Все они, несомненно, гадали, какого черта происходит. Теперь неизбежно поползут слухи.
Что именно происходит с их королем и девчонкой из захолустного квартала?
Хотел бы я сам знать.
Что ж, на последнее я бы с радостью посмотрела. Лысая Мадлен? Такое зрелище точно положит конец всем школьным слухам обо мне.
Впрочем, я и так старалась не обращать на них внимания. Вместо этого я зарылась в домашнюю работу и старательно готовилась. Пайпер пыталась отвлечь меня за обедом и даже купила мне печенье с шоколадной крошкой. Надо сказать, что прием и правда сработал, но только на минуту. Я не смела даже смотреть на стол, где сидел Кристиан со своими приспешниками. Пайпер говорила, что он тоже на меня не смотрит.
И ладно. Может, сегодня вечером он не станет пробираться ко мне через окно. Может, перестанет жалеть бедняжку Хейли.
Конечно, при мысли о том, что сегодня его не будет, у меня внутри все обрывалось, этого я отрицать не могла. Хоть мне и не хотелось в этом признаваться, я с нетерпением ждала, когда его высокая фигура проскользнет через окно и опустится на пол. Мы не разговаривали, а атмосфера между нами была буквально пропитана злостью и жарким напряжением. Я ненавидела жалость, но ценила спокойствие, которое обретала рядом с Кристианом. Сердце разрывало надвое.
Он наверняка знал, что отчасти я попросту слишком слаба, чтобы противиться ему. Я могла бы закрыть окно на ночь, но не стала. Не сумела себя заставить. Лично я винила во всем травмированную двенадцатилетнюю девочку, которая до сих пор оставалась частью меня. Она была не так сильна, как семнадцатилетняя Хейли. Ей было страшно и беспокойно, и она чувствовала себя беспомощной практически во всех аспектах жизни. Пять лет назад эта девочка столкнулась с обстоятельствами, которые не могла контролировать, и то же самое случилось сейчас.
– Эй, ты готова? – окликнула Пайпер. Она уже закинула на плечо рюкзак и теперь поигрывала ключами, а я все еще копалась в шкафчике.
– Ага, только учебник по химии возьму, и бегу. – Я уже потянулась за нужной книгой, как вдруг Пайпер резко втянула воздух.
– Не психуй, но, кажется, я только что видела твоего соцработника.
