– Кристиан. – Голос у Хейли дрожал, и я невольно стиснул зубы. Она взглянула на меня, и я вдруг будто перенесся в прошлое. Точно с таким же выражением лица моя подруга рассказывала мне, что родители ругаются каждый вечер. – Пожалуйста, держи рот на замке, но не отходи от меня.
– Почему? Она уже причиняла тебе боль? – Сердце у меня стучало так, что пульсировало в ушах.
Хейли покачала головой, и румянец у нее на щеках стремительно таял.
– Физически – нет, но вот мужчина, с которым она приехала… – Я тут же уставился на мужика за рулем. Нас разделяло приличное расстояние, но даже так было видно, что передо мной сраный ублюдок. – Он сулит неприятности. Не глупи.
Хейли снова сжала мою руку, мгновенно вернув на землю.
– Кристиан. Пожалуйста. Пообещай мне. – Мольба в ее голосе чуть не сломала меня. – Я сделаю что угодно. Можешь каждую ночь проводить в моей комнате. Можешь даже занять половину кровати. Мне все равно. Главное, не говори ни слова. Я все улажу.
– Ладно, – наконец согласился я. Как только она попыталась отодвинуться, я схватил ее за руку, сплетая пальцы. Хейли помедлила, взглянула на наши сомкнутые руки и судорожно выдохнула.
А потом повела меня вперед, и я ей позволил.
Выглядела ее мать дерьмово. Абсолютно, бесконечно дерьмово. Если посмотреть в словаре определение слова «смерть», рядом наверняка окажется фотография матери Хейли. От нее несло сигаретным дымом, все лицо было в морщинах, а глубокие впадины на щеках были покрыты густым слоем румян, слишком темных для ее цвета лица. Под глазами у нее были мешки, и я был уверен, что, если задрать ей футболку, можно было бы пересчитать ребра. На ней был розовый топ, завязанный на шее, и шорты, каким позавидовала бы сама Дейзи Дьюк[11]. Вот только ноги у матери Хейли были тонкие, как макаронины.
Мы были в нескольких ярдах от грузовика, нас скрывала стена «Инглиш-Преп», а я крепко сжимал руку Хейли, и все равно чувствовал, как она нервничает.
– Как ты меня нашла? – с места в карьер начала она, остановившись в нескольких футах от матери. Я перевел взгляд с матери Хейли на человека за рулем. Взгляд у него был мрачный, и он не сводил с нас глаз. Он был так же потрепан, как и мама Хейли, во фланелевой рубашке с обрезанными рукавами, с банданой на голове.
– Это неважно, – ответила мать и, потянувшись, коснулась банта на шее Хейли. Та резко дернулась и отступила, сжав мою руку. Я сжал ее пальцы в ответ, пытаясь подбодрить, пытаясь заверить, что я до сих пор здесь.
Хейли смерила мать тяжелым взглядом.
– Чего тебе надо? Денег? Их у меня нет.
Ее мать улыбнулась, продемонстрировав желтоватые зубы. От розовой помады меня тошнило.
– Может, и нет, но у него есть. – Она скользнула по мне взглядом, и я понадеялся, что она сумеет прочесть мои мысли.
Я не знал, как именно Хейли оказалась в системе, но понимал, что ситуация, должно быть, стала чрезвычайной, раз органы опеки забрали ее после первого же звонка, и, судя по виду ее матери, правильно сделали.
– Ты так отчаялась, что пришла умолять меня и моего… – Хейли на мгновение взглянула на меня, – …друга о деньгах, после того как отказалась от меня? Я тебя три года не видела, и помнишь, что я сказала, когда ты пришла просить денег в прошлый раз? – Мать Хейли вздохнула и начала заламывать руки. – Я сказала тебе отвалить на хрен и никогда больше меня не трогать.
Казалось, ее мать на слышала ни слова из этой обличительной речи. Она снова протянула руку, пытаясь коснуться школьной формы Хейли (безуспешно), а потом взглянула на здание школы за нашей спиной.
– Посмотри на себя. Вся такая взрослая, в крутой школе. Ты всегда была умной.
Чем дольше я таращился на маму Хейли, тем больше злился. Как? Как это случилось? Хейли была обычной семиклассницей, а потом раз! И на следующий день у нее убивают отца, а мать тащит ее жить в трейлерный парк.
А потом она пять лет таскалась по дерьмовым приемным семьям?
Хейли упрямо молчала, и я тоже, хотя это было почти так же сложно, как наблюдать за саморазрушением моей собственной матери.
– Тебе стоит и теперь поступить с умом.
Хейли слегка дернулась, но я удержал ее на месте.
– О чем это ты?
Ее мать прикусила губу гниющими зубами, а потом устремила на Хейли взгляд налитых кровью глаз.
– Я пришла не только за деньгами. Ты ведь знаешь, что они за тобой вернутся, да? Тебе почти восемнадцать. Они хотят вернуть долг.
У меня по спине пробежал холодок.
– Тебе стоит поехать со мной и Тангом. – Ее мать повернулась и послала воздушный поцелуй водителю грузовика. – Он меня защищает.
Хейли рассмеялась.
– И какой ценой? Имеет неограниченный доступ к твоей киске? Или ты теперь еще и проституцией занимаешься? Зарабатываешь ему деньжат?
