— Не бывает таких кустов, в которых бы никто не жил, — сказала я, наблюдая за тем, как аспирант с проклятиями трясет ногой, пытаясь стряхнуть шакалокрысу, словно позабыв о том, что ее отличительная черта — железная хватка и двойной ряд клыков. — Да еще и возле хаотического портала. И перед тем, как срубать заросли единым махом, нужно было по меньшей мере использовать шумовое заклятие, которое бы выгнало оттуда всю нечисть. А так…
— Но эти все разбежались, никого толком не искусав, — сказал Леопольд с недовольством человека, еще не понявшего, что иной раз лучше отказаться от зрелищности в пользу безопасности, да еще вдобавок переоценивающего высоту камня, на котором угнездился.
— И я была бы очень рада, если б на этом наши неприятности закончились, — сказала я, прислушиваясь, как в недрах громадной кучи выкорчеванных кустов нарастает басовитое гудение. Искен к тому времени стряхнул сапог вместе с шакалокрысой, но, опять-таки, поступил запальчиво и неразумно: вместо того, чтобы выждать пару секунд, дав ей время на то, чтобы выплюнуть сапог, немедленно прижег ей спину огненным шаром. Тварь в считанные секунды исчезла, прихватив с собой и обувь. Я покачала головой — раздобыть в этой глуши что-то, кроме лаптей, вряд ли представлялось возможным.
— Дилетант, — сказала я вполголоса, хотя в глубине души и знала, что во мне говорит обычное злорадство, приправленное еще несколькими недостойными чувствами, не делающими мне чести. Просчет аспиранта не столь уж красноречиво свидетельствовал о его неумелости — магам его уровня и не полагалось задумываться о нечисти того сорта, что обитает в кустах и канавах. С мелкими хищниками и паразитами испокон веков боролись поместные чародеи, и в этом, разумеется, не было ровным счетом ничего героического, но даже в столь низком ремесле существовали свои тонкости, о которых, честно сказать, не стал бы размышлять ни один маг, сумевший избежать распределения в провинцию. Став аспирантом безумного Аршамбо, не ведающего ни о каких рамках приличия в чародейском понимании, Искен обрек себя на столкновение с самой простецкой сферой магического искусства, в которой, конечно же, по определению был не силен. Вот и сейчас, вместо того, чтобы со всех ног бежать от злополучной горы веток, Искен неторопливо повернулся в мою сторону, явно желая убедиться, что я следила за его славными деяниями.
— Не стой спиной к кустам!!! — не выдержав, крикнула я ему в надежде, что хотя бы сейчас он соизволит прислушаться к советам провинциальной недоучки.
Хвала богам, Искен был сообразительным дилетантом — он тут же резко повернулся обратно, и успел увидеть, как на том месте, где совсем недавно светился фиолетовый завиток, воздух вновь темнеет, но на этот раз по намного более неприятной причине.
— Это что? — спросил магистр, которого последнее время подводило зрение.
— Гигантские шершни! — ответила я, поморщившись. — Пожалуй, некоторым людям нельзя давать учиться на собственных ошибках — они набьют шишек не только себе…
Вероятно, посторонний человек, поставь перед ним потрепанного магистра Леопольда и Искена Висснока, улыбавшегося так, что хотелось пересчитать пальцы на своих руках и ногах, а затем удостовериться, что твоя голова находится все еще на твоих плечах, решил бы, что у невзрачного поместного мага нет ровным счетом никаких преимуществ перед родовитым аспирантом. То же самое касалось и меня. И в самом деле, окажись мы сейчас у логова дракона или же перед бандой горных троллей — что Леопольд, что я представляли бы собой жалкое зрелище, в то время как Искен, прекрасно владеющий как боевой магией, так и мечом, непременно бы показал себя во всей красе. Собственно, я и не сомневалась, что в жизни молодого чародея уже случались неприятности, которые не оставили бы от меня даже пары-тройки костей. Но так уж была устроена жизнь, что героический опыт не всегда годился для разрешения будничных неурядиц. А неурядицы эти, хоть и выглядели на первый взгляд далеко не столь опасно, как оголодавший тролль или же рассвирепевший скальный змей, могли попортить немало крови, не говоря уж о том, что случались они куда чаще.
Вот и сейчас, когда рой шершней, каждый из которых был размером с жирную мышь, ринулся в сторону Искена, аспирант успел разве что поставить защитный экран. Магистр Леопольд, язык которого с трудом ворочался, после двух безуспешных попыток выговорить нужное заклятие, с досадой плюнул, и проворно соскользнул с камня. Ухватив котелок, он вытряхнул из него нашинкованную морковь и нахлобучил себе на голову. Я выругалась еще грязнее, однако не могла не признать, что магистр действует верно: опаснее всего были те укусы, что приходились в голову, и чародей об этом прекрасно знал. Также он знал и то, что шершни реагируют на резкие движения, поэтому тут же втиснулся в щель между двумя камнями и замер.
— Какого черта этот герой ничего не предпримет? — донесся его голос из-под котелка.
