— Почти все манускрипты, где рассказывалось о богах здешнего храма, уничтожены, — ответил Искен, явно размышляя о чем-то другом. — В ту пору, когда рушили стены подобных сооружений, не забывали порушить и память о них. Вполне здравый подход.
Тут я желчно вставила: "То, чем мы здесь занимаемся, несовместимо с здравомыслием", но Искен сделал вид, что не слышал моих слов.
— Доподлинно удалось установить лишь то, что самым важным праздником здесь считался День Урожая, — продолжал он. — Культы древности, связанные с плодородием, обычно не столь уж кровавы, если верить учебникам.
— О-о-о-о, — только и сказала я, твердо усвоив за последние годы, что три четверти содержания учебников — отборная чушь.
— Иными словами, ты отказываешься спускаться вниз? — полуутвердительно спросил Искен, и в голосе его я услышала странную смесь досады и облегчения. Не так уж сложно было разгадать, отчего это происходит. "Да ты, голубчик, боишься, что я могу узнать больше, чем мне положено! — подумала я со злорадством, уже привычным мне после двух дней тесного общения с аспирантом. — Конечно, тебе хотелось бы побыстрее разузнать, что там внизу, но и подпускать меня слишком близко к своим тайнам ты тоже не желаешь!". Для совершения глупостей мне всегда хватало и меньшего, чем нынешнее жгучее желание в очередной раз поставить Искена в сложное положение, поэтому я тут же решительно ответила:
— Отчего же? Я спущусь, если ты расскажешь мне, к чему следует присмотреться и что искать.
На лице аспиранта отразилась борьба, но, даже не доверяя мне, он понимал, что затягивать с решением не стоит. Каждая секунда его сомнений подтверждала мои подозрения насчет того, что речь идет о весьма значительном секрете. Если бы он верил в то, что я действую сама по себе, особой беды из этого не проистекало, но Искен все еще подозревал меня в тайном умысле — это читалось в его потемневших глазах.
— Если внизу именно те подземелья, о которых я думаю, — сказал он, испытующе глядя на меня, — то на стенах ты увидишь надписи на старом языке и рисунки. Среди них тебе нужно будет искать изображение чего-либо, напоминающего корону, и вот этот знак: — Искен начертил на земле руну, которой я раньше не видела, и поспешно стер ее, заметив, что магистр Леопольд, благоразумно державшийся подальше от провала, но прислушивающийся к нашему разговору, вытянул шею, пытаясь рассмотреть рисунок.
— Запомнила, — кивнула я. — Что еще?
— Если ты увидишь что-то похожее, — тон Искена стал сухим и деловым, но я видела, чего стоит ему спокойствие, — то тебе следует переписать все тексты, что окружают этот знак. Магией пользоваться внизу не стоит. Безоружной туда соваться неразумно, но, насколько я заметил, у тебя нет меча. Ты можешь взять мой, и…
— И намертво застрять в этой норе — с эдакой здоровенной ерундовиной на поясе, — ответила я мрачно. — К тому же, я препаршиво владею мечом. В ремесле поместного мага благородное оружие бесполезно, вопреки тому, что, гм-гм, пишут в учебниках.
— Никогда не понимал, как можно посвятить свою жизнь столь убогому делу, — приятнейшим тоном произнес Искен, верно истолковавший мой сарказм и не преминувший ответить на него равноценно.
На этом мы закончили нашу беседу и вернулись к провалу, лишь найдя среди вещей Искена веревку, фонарь и письменные принадлежности вроде тех, что обычно используют в дороге. Все было заготовлено заранее, и остатки моих сомнений улетучились — Искен и впрямь собирался спуститься в подземелье — это не было уловкой или хитростью, призванной отвлечь мое внимание от истинной цели. Тьма подземных древних залов пугала меня куда больше, чем я старалась показать, и стоило только заподозрить, что меня попросту водят за нос, как я тут же передумала бы. Но, к счастью, или к сожалению, повода отказаться от своих слов у меня не имелось.
— А ведь эта штука может продолжить рушиться в любой момент! — таково было напутствие магистра Леопольда, в ответ на которое я лишь уныло хмыкнула. Хоть мы и проверили, крепко ли держатся остатки кладки вокруг провала, но полностью безопасной назвать эту вылазку язык не поворачивался.
— Дергай за веревку, как только почуешь какую-либо опасность, — сказал Искен, и мне на пару мгновений показалось, что он и впрямь за меня волнуется.
Для успокоения я нашептала пару заклятий на узлы, и принялась протискиваться в дыру, из которой тянуло затхлым духом. В тот момент, когда я, все еще лежа на животе, почувствовала, что под ногами у меня нет опоры, решимость моя значительно поколебалась — я живо вообразила, что сейчас чьи-то костлявые руки схватят меня за щиколотки и утянут вниз. Однако я сумела перебороть приступ страха и, махнув на прощание своим компаньонам, потихоньку отпускающим веревку, скрылась под землей.
