Спускали меня медленно, и оттого мне казалось, что подземелье воистину бездонно. Фонарь тускло освещал свод, через в дыру в котором я и пробралась сюда. Дневной свет почти не проникал сюда, но мои глаза быстро привыкли к скудному освещению, и вскоре я смогла разобрать, что подземная часть храма сохранилась куда лучше, чем надземная Я опасалась, что меня встретят сырость, плесень и стоячая вода, однако ничего из этого не случилось — подземелье оказалось не столь уж неприятным местом, не считая духоты и запаха, указывающего на то, здесь давно уж нет живых существ. Я запрещала себе думать о том, что может скрываться в темноте за моей спиной, зная, что стоит только дать слабину — и я не смогу справиться с испугом. Я осторожно ступала вперед, веревка с шелестом тянулась за мной.
Помещение, в котором я очутилась, спустившись под землю, напоминало широкий коридор, пройдя по которому я попала в зал побольше. В слабом свете моего фонаря рассмотреть в подробностях обстановку было не так уж просто, но никаких надписей на стенах я найти так и не смогла. И лишь подойдя к небольшой арке, находящейся напротив входа в зал, я увидела то, что могло заинтересовать Искена: два больших камня, служивших основаниями для пят арки, были покрыты старыми письменами. Сооружение это, к моему разочарованию, не являлось входом в другое помещение или коридор — простое архитектурное украшение, за которым находилась глухая каменная стена, покрытая выцветшей росписью. Зал оказался тупиком.
Но я знала, что многие важные магические входы незаметны человеческому глазу до поры, до времени, и не спешила уходить. Что-то удерживало меня от того, чтобы ступить под сень арки, выступавшей из стены. Я была слишком напряжена для того, чтобы сразу сообразить, какое именно странное чувство появлялось у меня, стоило только подойти поближе к арке. И лишь когда моя рука сама по себе потянулась ко лбу, чтобы почесать невыносимо зудящую кожу, я поняла, что это горит метка, поставленная королем Ринеке. Торопливо взглянув на свои запястья, я увидела, что на них проявился бледный рисунок — побеги плюща. Переход был здесь, вне всякого сомнения.
Тут я впервые догадалась посмотреть себе под ноги. Хотя плиты, которыми был устлан пол, и покрылись вековой пылью, еще можно было угадать, что некогда они складывались в определенный рисунок. Я стояла на почти черной плите, большая же часть пола была светло-серой. Шаг за шагом я отступала, пытаясь охватить взглядом рисунок, складывающийся из черных плит, и лишь одновременно с тем, как лоб мой ожгло огнем — незаметно для себя я очутилась под аркой — догадка моя подтвердилась: на полу была изображена та самая руна, что начертил Искен.
Я отпрянула от проклятой арки, но, все равно, перед моими глазами промелькнули страшные сцены, видимо, относящиеся к моменту разрушения храма — старые камни решили рассказать незваной гостье о том, как проливалась кровь в этих стенах, где падали тела тех, кто защищал храм. Больше всего из увиденного мне не понравилось то, что сейчас в зале не было никаких останков, а это значило, что тела погибших кому-то понадобились. Я вздрогнула, но напомнила себе, что нечисть чует страхи даже лучше, чем запахи и звуки.
— Не смейте влезать в мою голову! — процедила я и обвела стены угрожающим взглядом. В ответ мне раздался едва слышный шорох, похожий на недобрый вздох. Я поняла, что нужно поторапливаться.
Как можно быстрее я переписала выбитые на камнях тексты, надеясь, что Искен разберет мои каракули — сама я не поняла ни слова из написанного. Тишина и темнота угнетали меня все больше, порой мне начинало казаться, что я задыхаюсь, но я повторяла себе, что это всего лишь иллюзия, вызванная страхом.
Когда от напряжения перед глазами у меня заплясали черные точки, я подняла голову, сморгнула пару раз, и увидела, что рисунки на стенах стали ярче. Если раньше я не могла разобрать, что изображено на фресках, то теперь ясно видела: под аркой двумя красными пятнами выделяются отпечатки человеческих ладоней, обрамленные плющом, листьями папоротника и какими-то неизвестными мне растительными побегами с острыми, точно кинжалы, шипами. Я не хотела вновь ступать под арку, поэтому не могла проверить — кажется ли мне, что некоторые из них обагрены кровью.
Стараясь не проявлять излишней торопливости, чтобы не спровоцировать тех, кто, вне всякого сомнения, следил сейчас за мной, я вернулась к тому месту, где спустилась вниз. Короткий шорох подсказал мне, что я спугнула кого-то, вертевшегося поблизости. Неясное чувство заставило меня поднять фонарь повыше перед тем, как дергать за веревку. Она оказалась надгрызена, причем ровно на такой высоте, куда я не смогла бы достать. Должно быть, обитатель подземелья не успел закончить свою работу, но дерни я посильнее, подавая сигнал Искену, веревка непременно бы оборвалась. Вряд ли наверху услышали бы мои крики и нескоро бы догадались, что мне нужна помощь.
— Вот, значит, как! — пробормотала я недобро, и аккуратно потянула веревку к себе. — Решили, что мне следует здесь задержаться…
