— Отдых пошел тебе на пользу, — сказал он, осмотрев мои раны. — Думаю, через пару-тройку дней…
— Пару-тройку? — воскликнула я, вскочив на ноги, несмотря на весьма неприятные ощущения. — Не хочешь ли ты сказать, что запрешь меня здесь на три дня?
— Ты куда-то торопишься, дорогая? — Искен поднял брови. — Быть может, ты расскажешь — куда именно? Я буду польщен, если мне приоткроется тайна исчезновения магистра Каспара, о которой все только перешептываются. Теперь я почти уверен — он в городе, и ты наверняка знаешь, где именно его искать…
— Если бы, — пробормотала я, вздохнув. Но переубеждать Искена было бессмысленно, и я, изобразив развязность, произнесла:
— Лучше уж ты расскажи, отчего между тобой и Каспаром возникла вражда.
— Ты об этом знаешь не хуже моего, — огрызнулся Искен. — Ведь это из-за тебя Каспар расстарался и отправил меня на практику к чертовым ледникам. Он даже не скрывал этого, ведь в ту пору он как раз вернул себе доверие Артиморуса и мог позволить себе открыто проворачивать свои затеи. Наглые выскочки обычно не теряют ни секунды времени, если им посчастливилось ухватить удачу за хвост. Отец тогда употребил все свое влияние, чтобы отозвать приказ о моем направлении, но ничего не вышло. Тогда я пришел к Каспару, чтобы спросить прямо, отчего он ссылает меня на край земли, откуда половина адептов не возвращается. Он принял меня в своем доме, сделав вид, что оказывает мне величайшую милость, и, выслушав мои вопросы, сказал лишь, что когда-то я едва не испортил ему важную игру. "Какую же?" — удивился я. Виссноки всегда держались на расстоянии от Каспара и ему подобных; все знают, что эти крысы выходят сухими из воды, а вот те, кому не посчастливилось оказаться с ними рядом, внезапно для себя оказываются в Армарике или на эшафоте. Я готов был поклясться, что никогда не переходил дорогу Каспару — хотя бы для того, чтобы ничем себя не замарать. Но он ответил: "Мальчик, ты едва не сломал одну ценную вещицу, которую я припрятал для себя". Я взбесился, посчитав, что он водит меня за нос, и выдумывает несуществующую причину для своих поступков, но тогда… тогда я был слишком неопытен, и моя вспышка обернулась еще большим унижением. "Иногда предательство кажется самым легким и разумным путем к успеху, — сказал он мне после объяснения между нами. — Но бывает и так, что путь этот внезапно заводит в ледники Хельбергона. Считай, что тебе повезло, мальчик — у тебя появилось время поразмыслить над своим поведением и больше не совершать подобных ошибок".
— Вот оно что… — прошептала я.
— Он оказался прав, — со злым весельем продолжал Искен, не обращая внимания на мои слова. — Среди тех снегов и впрямь находится не так уж много развлечений — не считая тех, что пытаются откусить тебе голову или раздавить обломком скалы — и поневоле увлекаешься раздумьями о прошлой жизни. Каспар был прав, я заслужил это. Но это не значит, что я когда-нибудь откажусь от мысли отплатить ему той же монетой.
— Ох, Искен, — я напряженно размышляла над тем, что услышала. — Я не так уж много знаю о происходящем, но, как бы тебе не пожалеть…
— Еще посмотрим, кто будет жалеть больше! — воскликнул Искен, едва сдерживая ярость. — Как только я узнаю, чей дом сегодня распахнул свои двери перед этим его приспешником, Констаном… Как только я найду его!..
— А зачем это меня искать? — с простодушием, которое когда-то было искренним, спросил Констан, стоявший в дверях. — Я и сам пришел. Как знал, что во мне тут имеется надобность!..
Искен, резко повернувшийся на звук голоса, от растерянности смог лишь выругаться, Констан же ничуть не смутился, и продолжал широко улыбаться. Сейчас у меня получилось хорошо рассмотреть его, и оставалось только удивиться тому, как черты лица, некогда казавшиеся отражением простоты нрава и ума, вдруг стали выражать откровенное лукавство. Нет, понятное дело, Констан никогда бы не смог стать копией Каспара — слишком разными людьми они были, — однако теперь я бы не доверила старому знакомцу и медной полушки. Встреча именно с такими ясноглазыми крестьянскими сыновьями, отправившимися на поиск лучшей доли, стоила головы людоедам и великанам, сказаний о которых я в детстве выслушала немало.
Итак, Констан улыбался Искену, точно и правда считая, будто тот должен обрадоваться этой встрече. Аспирант же, успев попеременно покраснеть и побледнеть, прорычал:
— Как ты меня выследил, мерзавец?
— Было б там чего выслеживать, — добродушно проворчал Констан. — Вы ж, почитай, по всему городу катались туда да обратно, только ленивый не приметит. Оно-то понятно, дела у вас очень важные и спешные, я даже подустал малость. Видано ли — от главной площади до улицы Святой Селины, а затем в предместье, да еще через тот трухлявый мост!..
