Но просьбы Леопольда не были удостоены какого-либо внимания со стороны Искена. Более того — мне показалось, что аспирант содрогнулся, заслышав о возможном заточении магистра в винном погребе за счет Виссноков.
Рожа хозяина подтвердила мои худшие подозрения — по свежим отметинам на его лице можно было подсчитать, сколько драк в его трактире случилось за последнее время. Впрочем, мой вид понравился этому господину не намного больше: глаз у него был наметанным, и его не смог обмануть ни мой наряд, ни остриженные волосы.
— Сударь, — смехом обратился он к Искену, хрипло посмеиваясь и сплевывая на пол едва ли не после каждого слова, — прежние ваши дамочки выглядели чуток свежее!
— Что поделать, господин Травис, — аспирант теперь воплощал добросердечность, точно это не он недавно был готов прикончить стражника за излишнее панибратство. — Сами знаете, дела у чародеев нынче обстоят плоховато во всех отношениях.
— Тсс, господин Искен! — трактирщик с неподдельной тревогой оглянулся по сторонам. — Вы же знаете, что к вам я, как к родному опосля того, как вы меня выручили, но прочим не надо бы знать о вашем ремесле. Были б вы вором иль мошенником — совсем другое дело, косо бы никто не посмотрел…
Лицо Искена заметно исказилось, однако он тут же взял себя в руки и с приятнейшей улыбкой заверил господина Трависа в том, что он не намерен смущать своим присутствием отборный цвет преступности прилегающих кварталов, что коротал время в трактире за кружкой пива, дожидаясь наступления темноты.
Господин Травис, в ответной улыбке продемонстрировал множество золотых зубов и спросил, чем он может помочь своему благодетелю. Из того, как он невольно обводил нежным взглядом свое заведение каждый раз, как упоминал о некой помощи Искена, я сделала вывод, что молодой чародей спас это неказистое строение то ли от разрушения, то ли от перехода под руку к другому владельцу. Как бы там оно ни было на самом деле, не приходилось сомневаться, что трактирщик окажет Искену почти любую услугу, о которой тот попросит. А просил он не столь уж много — всего-то комнату с дверью покрепче и засовами понадежнее, да чистую одежду, неважно уж какого вида, и, разумеется, господин Травис, выслушав его, кликнул одну из служанок, разносивших пиво.
Комната оказалась довольно чистой и теплой. Я с отвращением сбросила на пол свою куртку, превратившуюся в грязные задубевшие лохмотья, и невольно подумала, что Искен оказал мне порядочную услугу, дав возможность отдохнуть. Горячая вода, чистые бинты, кровать — все это было мне необходимо для того, чтобы вновь твердо держаться на ногах. На всякий случай я, пользуясь временным одиночеством, подошла к небольшому окошку, выходившему в сторону оврага, и, вытянув шею, попыталась разглядеть, что там внизу. Трезво оценив высоту, с которой мне в случае побега предстояло рухнуть на гору мусора, находившуюся аккурат под окном, я покачала головой и посоветовала самой себе по меньшей мере пообедать, прежде чем в очередной испытывать на прочность свои кости.
На прощание Искен еще раз посоветовал мне сидеть тихо, но его речь была прервана появлением трактирщика, сообщившего, что любезнейший друг мессира Висснока успел прикончить три кружки пива, платить за которые отказывается напрочь. Аспирант сквозь зубы очередной раз помянул гоблинов, которых он совершенно зря лишил компании магистра Леопольда, и раздраженно отсчитал монеты.
Я с тревожным предчувствием проследила за тем, как закрылась за Искеном дверь, после чего наскоро обмылась и переменила повязки с помощью служанки, явно видавшей раны и посерьезнее моих — судя по ее сонному выражению лица. Новая одежда оказалась довольно приличного качества, разве что штаны в соответствии с какой-то модой, к которой я ранее не сталкивалась, были широки и полосаты, точно портной решил перевести на них все остатки тканей, что завалялись у него в лавке. Сапоги мои служанка забрала, чтобы почистить; куртку же, все с тем же флегматичным выражением лица она выбросила в окно, даже не спросив моего мнения. Я выпила все содержимое пузырька, оставленного мне Искеном, перед тем внимательно принюхавшись — меня не оставляли опасения, что недоверчивый аспирант может подсунуть мне снотворное. Однако, усталость сработала не хуже иных зелий — едва моя голова коснулась подушки, как я тут же заснула, не успев даже поразмыслить над тем, что же означала странная встреча с Констаном у городских ворот.
Ответ на этот вопрос я получила даже раньше, чем рассчитывала. До позднего вечера я крепко спала и проснулась лишь от звука отпирающихся засовов. Искен выглядел уставшим — видимо, ему требовалось посетить немало домов после своего возвращения, и не раз повторить свой отчет, старательно избегая упоминать о моей роли в исследовании подземелий. Что бы там ни говорили люди про лживую сущность магов — сегодняшнее вранье давалось аспиранту нелегко; он не привык обманывать тех, кого считал равными себе. Но куда больше его угнетало то, что он до сих пор не знал, как поступить со мной далее — это читалось в его усталом взгляде.
