От этих слов Искена едва удар не хватил — Констан, все так же изображая святую простоту, весьма прозрачно намекнул, что знает, кому именно наносил тайные визиты аспирант. Видимо, эти секреты были достаточно важны, чтобы ревностно их оберегать, и внезапное раскрытие их заставило Искена потерять голову. Иначе сложно было бы объяснить тот факт, что молодой чародей, вместо того, чтобы продолжить напряженную беседу, с гневным, хриплым криком метнул в сторону Констана искрящийся шар. Констан не сплоховал, однако времени у него было чертовски мало — он всего лишь успел поставить самый простой щит, но и это заставило меня невольно восхититься тем, насколько искусным в чародействе стал мой бывший ученик. Большинство магов смогли бы при подобных обстоятельствах разве что моргнуть, да припомнить пару-тройку самых грязных ругательств, что имели хождение в нашем добром княжестве, прежде чем рухнуть в беспамятстве. Убить этим заклинанием был сложновато, однако при силе Искена это заставило бы противника сутки-другие пролежать бесчувственным бревном.
Заклинание щита позволило Констану остаться в сознании, однако в запале Искен вложил в чары столько энергии, что моего бывшего ученика сбило с ног — на том месте, где он еще недавно находился, ныне вился лишь дым да клубы гаснущих искр. Мгновение спустя я услышала треск, грохот и громкие ругательства. Искен, коротко приказав мне остаться на месте, выбежал из комнаты. Я, конечно же, последовала за ним, полагая, что в создавшейся суматохе улизнуть будет всяко проще. Предугадать последствия драки магов я не бралась.
Покинув комнату, я тут же присела, чтобы не привлекать лишнего внимания, и окинула взглядом трактир. Не составило труда понять, что Констана отшвырнуло в сторону, после чего он проломил деревянные перила и рухнул на один из столов, за которым как раз пьянствовала большая компания. Падающими откуда-то сверху телами здесь нельзя было кого-то удивить, однако появление Констана оказалось намного эффектнее обычных случаев — за ним тянулся шлейф из ярких зеленых искр, в происхождении которых сложно было усомниться.
— Чертова магия! — заорали на разные лады посетители трактира, вскакивая со своих мест. — Здесь орудует треклятый чародей! Провалиться на этом самом месте — колдовство!
Появление Искена пришлось как нельзя кстати — местной публике не пришлось долго разбираться, кто же виноват в произошедшем. Вряд ли в этих стенах когда-либо появлялся человек, чья внешность во всех отношениях столь ясно свидетельствовала о принадлежности к чародейскому сословию. Теперь же присутствующие получили убедительно доказательство в пользу своих подозрений и тотчас же преисполнились крайней неприязнью к лощеному синеглазому красавцу, сбегающему по лестнице.
— Вот он, паскуда! Да что ж это деется, братцы? Чтоб здесь, в Кривой Канаве, чародеи эдак нагло себя держали?! Тут ему не Верхний Город! Что это упыриное отродье сотворило с парнем-то?! Ну-ка, поосторожнее там, Леус! Не трогай ты его, Том! Держись подальше от стола! Кабы от этих искр бородавки не пошли по телу или короста! — громко и возбужденно перекрикивались между собой эсвордцы, чье настроение становилось все более воинственным. — Сейчас мы покажем этому колдунишке, где раки зимуют! Тебе конец, чародей!
В Искена для начала полетели бутылки, пивные кружки, миски и их содержимое. Так как публика в трактире собиралась малопочтенная, я ничуть не удивилась, когда заметила, что в руках многих завсегдатаев точно по мановению волшебной палочки возникли дубинки, цепи и прочие орудия разбойного ремесла. Искен в ответ лишь сощурился и окинул толпу презрительным взглядом, без слов сообщающим противнику, что без боя он не сдастся, а увернуться от миски со студнем для него не составит труда.
— Ничо, парень! — ободряюще обратился один из посетителей к Констану, который в это время пытался встать на ноги, все еще разбрасывая вокруг себя те самые зеленые искры. Что так не понравились эсвордцам. — Сейчас мы его в капусту покрошим! В другой раз неповадно будет этому гаденышу насылать чары на честных людей!
— Полно вам, уважаемые! — добродушие не изменяло Констану даже сейчас, а уж знакомая до боли откровенность заставила меня вспомнить не самые лучшие времена своей жизни. — Я ж, как ни крути, тоже маг…
— Ребяты, да что ж это деется? — после некоторой растерянности вскричали жители Кривой Канавы, обратив свои недружелюбные взоры теперь и на Констана, стоящего на столе, точно памятник на постаменте. — Поганые чернокнижники решили устраивать разбирательства промеж собой посередь нашего трактира?! Отродясь тут этой погани не было — и нате вам! Искрами они сыплют! Хозяин! Где его черти носят?… Травис! Тебе, никак, жадность глаза застит, что ты пускаешь на порог это крапивное семя?
