— Милейшая дама, — раздался шепот у меня над ухом, и я, оглянувшись, увидела, что господин Травис, закутавшись в плащ из мешковины, пробирается на четвереньках за моей спиной. — Ежели вы можете угомонить ваших знакомцев, так угомоните, и побыстрее. А коли нет, так подсобите мне вылезти в то окно, что в вашей комнате… Хоть там и высоковато, всяко костей больше целых останется… Истинно говорят — что неправедным путем взято, то неправедным путем и сплывет. Черт дернул меня тогда принять помощь этого мага, язви его душу! Он мне помог спасти заведение, он же меня его и лишает! Если местные узнают, что я якшался с колдунами — утопят в бочке с нечистотами, не иначе…
— Легко же вы отступаетесь от своего имущества! — не удержалась я от замечания.
— Покойнику имущество ни к чему, — огрызнулся хозяин. — Тут все знают толк в мошенничестве, и как только сообразят, что к чему — мне крышка! До сих пор все перешептываются, что мне этот трактир достался нечестным путем, а уж теперь смекнуть что к чему сможет и круглый дурак. Здесь, конечно, сквозь пальцы смотрят на соблюдение законов, однако морочить голову своим же — верный путь в могилу. Что ж я просто документы-то не подделал?… Нужно же мне было польститься на чародейские фокусы…
И трактирщик, не переставая сокрушаться вполголоса, пополз к окну.
Я на пару секунд засомневалась — не последовать ли мне его примеру и не сверзиться ли на гору отбросов, перед тем порушив десяток вороньих гнезд на растущем под окном дереве и изорвав в клочья новую одежду? — но зачем бежать от того, кого я так долго искала? Констан наверняка знал о происходящем поболее меня, и глупо было упускать шанс расспросить его… С этой мыслью я вновь свесила голову вниз, стараясь не привлекать к себе внимания. Вначале показалось, что дела моего бывшего ученика совсем плохи — он находился в самой гуще толчеи, образовавшейся в питейном зале, в то время как Искен занял позицию поудобнее, остановившись на ступенях лестницы, перила которой частично защищали его.
— Чародей, значит! — выкрикнул кто-то из толпы особенно пронзительно. — Намнем ему бока, братцы, пока он в себя не пришел!
Это предложение было встречено одобрительным гулом голосов; потасовка все никак не могла перейти к той части, что почитается излюбленной среди завсегдатаев подобных кабаков, и народ одолевала маета.
Констан, ничуть не встревожившись, поднял руки в жесте, который мне показался примиряющим, однако прочие истолковали его по-иному:
— Оставь свои штучки, колдун! — наперебой взревели добрые эсвордцы, поднимая свои дубины и кистени. — Именем князя запрещено творить волшбу в столице без княжеского же разрешения!
— Надо же, как здесь уважают законы! — съязвил Искен, который временно перестал быть центром внимания присутствующих — и то сказать, Констан выглядел куда внушительнее за счет своего истинно богатырского сложения и густого баса.
— Этот — уважаем, а как же! — осклабился детина, стоявший ближе всего к аспиранту. — Славный закон, все бы такие были!
— Сталбыть, нельзя магией-то вопрос решить, — задумчиво промолвил Констан, почесав затылок. — Что ж я все время забываю-то про законы эти?… Ну что ж, раз такое дело — отхожу-ка я вас этой лавкой дубовой, по старинке…
И с этими словами он шустро спрыгнул со стола, ухватил лавку, точно это был ивовый прутик — и мне показалось, что лицо его при этом озарила ностальгическая улыбка. Я, поняв, что могу вскоре потерять его из виду, торопливо вскочила на ноги и почти кубарем скатилась по лестнице, едва не сшибив с ног Искена. Он оглянулся, но не успел даже меня обругать, как драка, которую с нетерпением ожидали прочие посетители трактира, наконец-то началась.
Я всегда старалась держаться подальше от таких забав в те времена, когда выдавала себя за адептку: во-первых, участие в пьяной потасовке с горожанами всегда становилось предметом долгих разбирательств с деканами, кураторами и прочими должностными лицами Академии, принимающими близко к сердцу ущерб, нанесенный казне учебного заведения — а городские власти всегда требовали немалой денежной компенсации от Лиги за разгромы, учиненные чародеями. Любое пристальное внимание, обращенное на меня, могло стать роковым. Во-вторых, став пару раз свидетелем того, как разворачиваются кабацкие драки, я уяснила себе, что ни ловкость, ни сила, ни хладнокровие не уберегут участника подобной свалки от пролетающей мимо бутылки, табуретки или свиной ноги. И в шестнадцать лет я в подобной ситуации обращала все свои помыслы на поиск безопасного места, сейчас же и подавно не собиралась принимать участие в потасовке.
