От последнего слова из речи Сальватора меня перекосило так, что не заметить этого было невозможно, но выражение лица чародея ничуть не изменилось. Очевидно, ему, как и прежде, не было дела до того, что я думаю. А между тем, я размышляла над тем, что заключение в Армарике определенно не пошло чародею на пользу, и все свое свободное время, которого у него имелось в избытке, последние четыре года он посвящал тому, чтобы отточить до совершенства свое умение вызывать неприязнь и опаску с первого же взгляда.
— Вряд ли, мессир Сальватор, вам стоит заводить со мной разговор, — глухо произнесла я, глядя исподлобья.
— Между нами не было, нет, и не будет дружбы, — произнес Сальватор холодно и бесстрастно. — Но ты моя кровь, как бы это не претило нам, а некоторые долги крови важнее чувств или их отсутствия. Никто не упрекнет меня в том, что я оставил тебя в беде.
— Мне не нужна ваша помощь, — запальчиво и зло ответила я, содрогнувшись от мысли оказаться чем-либо обязанной этому человеку, помимо своего появления на свет — да и последнее обстоятельство, честно сказать, меня немало огорчало.
— Ты знаешь, что я бежал из Армарики, — Сальватор вновь не обратил никакого внимания на мою вспышку гнева. — И ты также должна знать, что подобное случается лишь согласно тайному приказу влиятельных господ из Лиги — господ, которые вдруг ощутили интерес ко мне после четырех лет весьма неприятного забвения. Интерес этот мне объяснить не соизволили. Точнее говоря, меня попытались обмануть, но довольно неумело, словно забыв, с кем имеют дело. Должно быть, они очень торопились и только этим можно оправдать подобное неуважение. Но я сделал вид, что поверил, чтобы выгадать время и понять, чего же от меня хотят господа, старательно скрывающие свои истинные лица. Вскоре мне пришлось убедиться, что я нужен всего лишь для того, чтобы найти следы моей сбежавшей дочери. Видимо, тот, кому в голову пришла эта замечательная идея, знал про наш маленький договор с одним демоном, следующим за ней по пятам, точно собачонка.
Не успела я похолодеть, поняв, к чему ведет Сальватор, подтверждая мои худшие подозрения насчет обстоятельств его побега, как он продолжил:
— Но у меня есть свои принципы. И главный из них тебе должен показаться знакомым и понятным. Я никогда не позволяю использовать себя втемную, — это он произнес немного зловеще, видимо, вспомнив кое-что, о чем рассказывать мне не собирался. — Поэтому тебе не стоит бояться, что я привел за собой хвост. Тот, кто решил, что я могу послужить покорным слепым орудием чужой воли, еще пожалеет об этом, но чуть позже, когда я узнаю его имя.
Я собиралась было сказать, что меня не касаются все эти гнусные истории чародейской вражды, от которых я всю жизнь старалась держаться как можно дальше, но прикусила язык, поняв, что в этот раз мне не удастся откреститься от происходящего, как бы мне того ни хотелось. Вместо этого пришлось спросить, с грехом пополам придав голосу насмешливое и легкомысленное звучание:
— Надо ли понимать, что ваш отеческий долг заключался в том, чтобы предупредить меня об этом?
Сальватор смотрел на меня все также безразлично и отстраненно, и, казалось, на лице его вот-вот должно было появиться знакомое мне выражение — отвращения и презрения. Но произнес он совсем не те слова, что я читала в его глазах.
— Я предлагаю тебе, Каррен, перейти под мою защиту. Ты моя дочь, хочешь ты того или нет. И я не позволю причинить тебе вред, если ты попросишь меня о помощи. Заставить тебя ее принять я не могу.
— Никогда, — ни секунды не раздумывая, ответила я, и кровь зашумела у меня в ушах. — Я не приму от вас помощь, мессир Сальватор, пусть даже от этого будет зависеть моя жизнь. Вы правы — друзьями нам не быть, но, чтоб не стать врагами, следует попрощаться и постараться более никогда не встречаться. Идите своим путем, я освобождаю вас ото всяких долгов крови передо мной, если это они заставляют вас тратить время на бесполезные разговоры.
— Разумеется, именно этого я и ждал, — кивнул Сальватор, и я в первый раз за этот вечер увидела, как он улыбается, пусть даже от улыбки этой мороз продирал по коже. — Ты никогда не протянешь мне руку, и сказать спасибо за это следует той мрази, сгинувшей в Эзрингене. Клянусь, если Каспар все еще жив, то я найду его и заставлю сильно пожалеть о той забавной игре, в которую он с нами сыграл. Но раз ты не желаешь принять помощь из моих рук, то всегда можно прибегнуть к помощи посредников… Виро!
От этого окрика бедный демон дернулся, точно его полоснули острейшим кинжалом. Лицо его серебрилось от испарины, но он все еще пытался сохранить достоинство, не позволяя себе выказать страх более явно. Он сделал шаг вперед, светски поклонился Сальватору, точно мы сейчас находились при княжеском дворе, а не среди заросшего позаброшенного подворья, и замер, точно ожидая, что бывший хозяин его и впрямь ударит.
