В местной жизни выносливость, сила и разум гораздо важнее. А Монгол всеми этими качествами был одарён, что называется, от души. Дома, разгрузив коня, он вычистил его и, поставив в денник, щедро отсыпал овса. Но едва только парень переступил порог, как с ходу понял: что-то не так. И Глафира, и маленькая Танюшка смотрели на него с непонятым выражением на лицах. Остановившись, словно на стену налетел, Мишка сжал кулаки и глухим от волнения голосом спросил:
— Что случилось? Настя где?
— Здесь, — пряча улыбку, ответила тётка, подходя к нему. Взяв в ладони его голову, женщина заставила Мишку пригнуться и троекратно целуя, сказала: — Поздравляю, Мишенька. Сын у тебя родился. Здоровенький. А уж красивый, глаз не отвесть.
— Твою ж дивизию! — взвыл Мишка не своим голосом. — Меня ж всего полдня не было. Когда она успела-то?
— Так ты уехал, и началось. Часа два как опросталась, — рассмеялась Глафира. — Да уймись, заполошный. Хорошо всё с ними. Спят пока. Садись чай пить. Или ты, может, есть хочешь?
— Да какая тут сейчас еда, — отмахнулся Мишка, автоматически подхватывая на руки странно притихшую Танюшку. — Ты чего такая тихая, дочка? Или опять напроказила чего? — спросил он, целуя её в макушку.
— Тятя Миша, а ты меня не отдашь? — вдруг спросила девчушка.
— Кому отдам? Зачем? — растерялся Мишка. — Тебе кто такое сказал? — взревел он, сообразив, о чём речь.
— Мальчишки на улице говорили, что как Настя родит, так ты меня в приют отдашь, потому, как у тебя теперь свой ребёночек есть, — еле слышно ответила Танюшка.
Услышав это, Глафира только тихо охнула, прижав ладонь к губам.
— Вот что, доча, — вздохнув и беря себя в руки, принялся пояснять парень. — Ты этих мальчишек посылай к чёрту. У меня старшая дочка есть, и зовут её Танюшка. А кто иначе думает, пусть себе язык откусит, потому как иначе я ему его сам оторву, если не по делу ерунду болтать начёт. Никому я тебя не отдам. Если только замуж, когда вырастешь, — с улыбкой закончил он.
— Ты чего тут опять буянишь, Мишаня, — послышался усталый голос, и в комнату, держась за стену, вошла Настя.
— Ты чего вскочила, глупая! — зашипела на неё Глафира разъярённой коброй. — А ну, марш в постелю.
— Погоди, мама Глаша. Мне на двор надо, — слабо улыбнулась Настя.
— Не было печали, — буркнул Мишка и, ссадив с колен ребёнка, в два шага оказался рядом с женой.
Одним плавным движением подхватив её на руки, он оглянулся на девочку и, улыбнувшись, попросил:
— Доча, помоги бабушке самовар поставить. Я вернусь и договорим.
Потом, ногой открыв дверь, он донёс Настю до скворечника и, поставив её на ноги у самого сооружения, тихо велел:
— Дальше сама, но если почуешь, что плохо стало, сразу зови. Я тут подожду.
— Я сильная, Миша. Справлюсь. Завтра уже по хозяйству хлопотать стану, — улыбнулась в ответ девушка, погладив его по щеке.
— Иди уже, хлопотунья, — проворчал Мишка, мимолётно целуя её мозолистую ладошку.
Таким же макаром вернув жену в кровать, он осторожно подошёл к колыбели, которую сам же и вырезал под чутким руководством тётки, и заглянул в ворох пелёнок. Задумчиво посмотрев на тихо сопящего младенца, Мишка растерянно почесал в затылке, про себя подумав: «И что тут вообще разобрать можно? Он же такой маленький и весь какой-то красный и сморщенный».
— Как тебе? — спросила Настя с потаённой надеждой.
— Пока не понял, — честно признался парень. — Вот когда начнёт орать да обоссыт пару раз, тогда ясно станет. Но всё равно, спасибо, — добавил он, наклоняясь к жене и нежно целуя её в припухшие губы.
Девушка тихо хихикнула на его немудрящую шутку и с явным удовольствием ответила на поцелуй. Очевидно, она ждала чего-то подобного, потому что заметно расслабилась.
— Отдыхай, — улыбнулся Мишка, погладив её по шее.
Выйдя в общую комнату, он снова подхватил Танюшку на руки и, усевшись за стол, растерянно посмотрел на суетящуюся тётку.
— Чего? — вскинулась та, заметив его взгляд.
— Ты знала, что она сегодня родит? — осторожно уточнил Мишка, глядя ей в глаза.
— Знала, — вздохнула Глафира, опуская взгляд.
— А чего мне не сказала? Почему уехать позволила?
— А на кой ты нам тут нужен? — вдруг возмутилась тётка. — Суетиться попусту да под ногами мешаться? Не мужское это дело. Нам только и не хватало, чтобы ты тут принялся с перепугу стволами размахивать, помочь ей требуя. Сладилось, и ладно, — решительно закончила она.
— Да я бы хоть… — начал было Мишка, но Глафира не дала ему закончить.
— Ну что ты бы, что? — возмущённо запыхтела тётка, выпрямляясь во весь рост и упирая кулачки в бёдра. — Сказано тебе, не мужское это дело. Тут бабы нужны, опытные да знающие. Твоё тут место десятое. Понял?
— Понял, — растерянно кивнул Мишка, не найдясь с ответом.
— Что, тятя, и тебя баба Глаша ругает? — вдруг сочувственно поинтересовалась Танюшка.
— Так ведь за дело, — рассмеялся Мишка, прижимая её к себе.
— Вот и не лезь в бабьи дела. А то взял манеру баб учить, как детей рожать, — выдала девчушка, явно повторяя чьи-то слова и прижимаясь к его груди.
И Мишка, и Глафира от такой сентенции дружно покатились с хохоту.
