— Вы уж говорите, Сергий Поликарпович, — надавил парень. — А то про меня слухи распускают, а я ни сном ни духом. Нехорошо это. Неправильно.
— Тоже верно, — вздохнул атаман. — Да треплются бабы, что ты только со мной и хочешь дело иметь. А от остальных сторонишься.
— Что за чушь?! — возмутился Мишка. — Когда я в походе от кого сторонился?
— Да не в походе, а тут, в станице.
— Так что ж мне, на улицу выйти и начать ко всем прохожим с разговорами приставать? — фыркнул парень. — У меня и своих дел по горло, и вон для станичников оружие делаю.
— Да знаю я, — отмахнулся казак. — Да только бабы они бабы и есть. Чего втемяшится, кулаком не вышибешь.
— Так про то бабы болтают или сами казаки говорят? — успокоившись, уточнил Мишка.
— В том-то и дело, что бабы.
— А им-то какая печаль? — окончательно запутавшись, промямлил парень.
— Да неймётся всё подноготную твою узнать. Ну не понимают они, как ты свои махины придумываешь. А узнать-то страсть как интересно, — усмехнулся казак, качая головой. — Того и гляди, мор от любопытства начнётся.
— Не было печали, — фыркнул Мишка. — Если б я сам понимал, как оно у меня получается, — проворчал он, сворачивая к своему подворью.
В очередной раз щёлкнув затвором, Мишка улыбнулся и, протерев винтовку ветошью, отставил её в сторону. Готово. Четыре полуавтоматические винтовки, заказанные атаманом, сделаны. Правда, заказывал он только три, но ещё одну Мишка решил сделать в запас. Осталось их только отстрелять, но это дело парень решил оставить до прихода казака. Заодно и обучится правильно пользоваться новым оружием.
Дверь едва слышно скрипнула, и в мастерскую невесомой тенью просочилась Настя. Шагнув к мужу, девушка прижалась к его спине всем телом, крепко обняв за пояс.
— Соскучилась, ладушка? — улыбнулся Мишка, погладив её по запястью своей заскорузлой лапой, испачканной смазкой.
— Не то слово, Мишаня, — жарко выдохнула Настя. — Ты всё своими железками занят, а про нас всех словно и забыл.
— Господь с тобой, Настюша. Сама видишь, работы по горло.
— Вижу. Потому и молчу, — вздохнула в ответ девушка. — Спаси тебя Христос, Мишенька.
— Это за что же, милая? — удивился парень.
— За голову твою и за руки золотые. Ведь с твоими придумками казакам любое нападение отбить куда как проще будет. Слышала я, как они промеж себя про твои мортиры говорили. Атаман за твоё здоровье в церкви молебен заказал. Он, почитай, восемь лет генерал-губернатору письма слал, чтобы нам хоть пару пушек каких прислали, а оттуда только обещания. А теперь у сотни свои орудия будут. То-то хунхузы обрадуются, — злорадно закончила она.
— А бабы что говорят? — поинтересовался Мишка, припомнив давешний разговор с атаманом.
— Да ну их, балаболки глупые, — фыркнула Настя.
— Что, опять про вожжи лепят? — не удержавшись, поддел жену Мишка.
— Да пусть болтают, — отмахнулась девушка, одним гибким движением проскальзывая у него под рукой и оказываясь спереди.
— Неужто и вправду бы стерпела, кабы я ради их языков за вожжи взялся? — не сумел не спросить парень, которого этот вопрос действительно интересовал.
— А хоть бы и так, — с вызовом ответила Настя, глядя ему в глаза. — От тебя всё вынесу.
— Не дури, Настёна, — качнул Мишка головой, прижимая её к себе. — Сказал же, просто так и пальцем не трону.
— Да хоть вожжами, хоть кнутом, Мишенька. От тебя всё стерплю, — истово ответила девушка, обнимая его за шею. — Ты себе цены не знаешь. Я ведь думала, что так всю жизнь во вдовьем платке и прохожу. А ты взял и женился. А теперь у меня ещё и сынок от тебя. И пусть попробует кто рот открыть. Я теперь не порченная. Я теперь мужняя жена, и муж у меня не абы кто, а первый следопыт на весь перегон, да ещё и оружейник первейший.
— Уймись, Настёна. Не рви сердце, — принялся успокаивать её Мишка, ласково целуя. — Было, да прошло. Как Гриша, спит? Хныкал вроде.
— Зубы режутся, вот и хнычет, — отмахнулась Настя, счастливо улыбаясь.
— Не рановато? — усомнился Мишка.
— А ты ему в ротик загляни, — рассмеялась девушка. — Все дёсны припухли, и в рот всё подряд тянет. Да ещё и за грудь кусает так, что аж больно.
«Или я дурак, или дети тут быстрее растут, — подумал Мишка, отвечая на её поцелуи. — Мальчишке всего три месяца, а уже зубы. Ладно, в этом случае лучше помолчать. За умного сойду».
— Тятя Миша, а ты когда мне серёжки сделаешь? — послышался вопрос, и на пороге комнаты возникла Танюшка.
— Сделаю, дочка. Вот как раз с винтовками закончил, так что на очереди серёжки тебе, — рассмеялся Мишка, подхватывая девчушку на руки.
— А не рановато ей, Мишенька? — усомнилась Настя. — Это ж нужно будет ушки проколоть.
— И что? Она девочка сильная. Потерпит. Правда, дочка? — с улыбкой спросил парень.
— Потерплю, — решительно кивнул ребёнок. — У тебя серёжки есть, — повернулась она к Насте. — У бабы Глаши тоже есть. Вы ушки кололи и терпели. И я потерплю.
— Вот и умница, — рассмеялся Мишка, щекоча её. — А хочешь, я тебе сам их проколю? — неожиданно предложил он.
— Мишенька, твоё ли это дело? — всполошилась Настя. — Бабки повитухи всё сделают.
