— Угу, а падая, взрывается так, что костей не соберёшь, — мрачно хмыкнул контрразведчик. — Значит, так, Михаил. Больше таких штук ты не делаешь. Вот есть одна, и хватит.
— Это как же? — тут же возмутился атаман. — А ежели хунхузы попрут?
— А ежели такое орудие им в руки попадёт? — ощетинился офицер.
— А вот это хрена с два, — огрызнулся казак. — Я к этим мортирам лучших бойцов в охрану поставлю. Так что ещё пару штук точно делать станем.
Заметив, как окаменело лицо контрразведчика, Мишка быстро прикинул кое-что и, тряхнув головой, ответил, гася зарождающийся спор в зародыше:
— Две много будет. Мы столько мин наделать не сможем. Не успеем просто. Ещё одну мортиру и полсотни снарядов. И то если вы, Сергий Поликарпович, сумеете ещё пороху и динамиту достать. Да и капсюлей не помешает. Ну и патронов малого калибра, само собой.
— Всё будет, Миша, — отмахнулся атаман. — Нам такие мортиры как воздух нужны.
— Ладно. Пусть ещё одна будет, — помолчав, согласился контрразведчик, едва не скрипя зубами. — А вообще, Михаил, давай с тобой так договоримся. Как только у тебя очередная идея появится, сначала со мной её обсуди. А то ты таким макаром такого напридумываешь, что чертям тошно станет. Нам только международного скандала тут не хватает.
— Защита отечества, Владимир Алексеевич, границ не имеет, — решившись, заявил Мишка, внимательно отслеживая его реакцию. — И любая моя задумка, способная это дело улучшить или облегчить, будет воплощена в жизнь. Вы уж не обессудьте, но мне мои близкие важнее, чем все иностранные государства, вместе взятые. А на скандалы мне плевать с высокой колокольни. Чиновники войну на бумаге видят. А мы тут своими глазами. Если надо, могу вас на кладбище сводить.
— Понимаю, — помолчав, кивнул офицер. — Твоя месть хунхузам давно уже местной притчей стала. Но и ты меня пойми. Нет у нас на вооружении такого оружия. И как прикажешь результаты использования генерал-губернатору объяснять?
— Похоже, премии мне как своих ушей не видать, — не удержавшись, поддел его парень.
— А вот этого я не говорил, — рассмеялся контрразведчик. — А вообще, ты прав. Давно пора было провести перевооружение казацкого воинства, да всё руки не доходили. Да они и сами неплохо справлялись, — закончил он, подмигнув насупившемуся атаману.
— Вот пусть так и дальше будет, — нашёлся Мишка. — Нам, главное, не мешать. А с остальным мы справимся.
— Это верно, — невесело усмехнулся казак.
— А вообще, ты меня крепко удивил, Миша, — снова вздохнул офицер. — И винтовки, и гранаты, и мортира эта твоя… Страшно подумать, до чего ещё ты додуматься можешь.
— Ежели совсем туго станет, я такого напридумываю, что хунхузы собственной тени бояться станут, — зло оскалился парень. — Есть у меня ещё идеи. Но те задумки я делать стану только в крайнем случае. Уж больно там всё неприятно, — нехотя признался он, вспомнив про противопехотные мины.
— Вот и не делай, — поспешил осадить его буйную фантазию контрразведчик. — Как-нибудь и без них справимся.
— Знаю я, как наши генералы справляются, — не сумел промолчать Мишка.
— Михаил! — одёрнул его офицер. — Не надо произносить того, о чём потом пожалеть придётся.
— Ладно, молчу, — скривился парень.
Атаман, слушая их разговор, хлопнул парня по плечу и, широко улыбнувшись, заявил:
— Не грусти, Миша. С Дону выдачи нет. А твои задумки мы сами пользовать станем. А казацкому воинству все чиновники, вместе взятые, не указ.
— Атаман, даже то, что он живёт в станице и является вашим зятем, не делает его неприкасаемым, — осторожно напомнил контрразведчик. — Осмелюсь напомнить, что Миша не реестровый казак и вообще не казацкого рода.
— Зато он в нашем реестре как следопыт прописан, — злорадно отозвался атаман. — А уж их мы можем привлекать столько, сколько потребуется.
— Ловко, — помолчав, оценил офицер. — А по военному времени его никто и тронуть не может, потому как сотня постоянно в боевой готовности. И правда, ловко.
Слушая их, Мишка только глазами хлопал. Так и не найдя нужного уложения, он вынужден был ориентироваться в местной казуистике только по наитию или консультируясь с атаманом. В общем, известие о его прописке куда-то стало для парня новостью. И нельзя сказать, что неприятной. Во всяком случае, выходило, что, пока идёт война, его могут задержать только в том случае, если он примется открыто нарушать законы империи.
Во всех остальных случаях все обвинения будут отложены до окончания войны. А там или ишак сдохнет, или эмир. А если учесть, что казаки несут службу по охране границы постоянно, то любое обвинение может лежать до скончания веков.
«Приятная новость», — подумал парень, задумчиво поглядывая на контрразведчика.
— Вот только не вздумай этим нахально пользоваться, — тут же отреагировал тот, заметив его взгляд. — Не посмотрю, что нужен. Лично закатаю туда, куда ворон костей не занашивал.
— И устанете потом по тайге ловить, — вяло огрызнулся Мишка.
