— Так удобно ведь, — смутился кузнец. — Перезаряжать быстро. Для короткой драки в самый раз. А главное, по руке мне.
Тут кузнец был совершенно прав. Решив не экономить на боеприпасах, Мишка впихнул в обойму сразу десять патронов, что превратило рукоять пистолета в нечто толстое и широкое, как ни пытался он стачивать каркас рукояти. Даже деревянные накладки были толщиной чуть больше древесного шпона. В общем, все его попытки сделать что-то, что подходило бы под женскую руку, провалились.
Всё упиралось в боеприпасы. Делать же их самостоятельно Мишка просто не решился. Подумав, парень решил пока остановиться на достигнутом. Сделав ещё два пистолета, он отдал один кузнецу, а парой решил заменить свои револьверы. Благо из них и тётка, и Настя могли стрелять без особых проблем. В итоге револьверы перекочевали в полное владение женщин, а на бёдрах парня появилась пара новых кобур.
Именно на них и обратил внимание контрразведчик в следующую их встречу. Задумчиво косясь на оружие, офицер не удержался и, ткнув в пистолет пальцем, спросил:
— Новую задумку испытываешь? Дозволь глянуть.
— Да так, слепил для пробы, — смущённо проворчал Мишка, доставая пистолет и выщёлкивая обойму. — Грубо получилось, но при наших станках другого и ожидать глупо, — добавил он, протягивая оружие рукоятью вперёд.
— Самовзвод? — уточнил контрразведчик, осматривая оружие.
— Он самый. И обойма на десять патронов. А главное, её сменить в один миг можно.
— И как часто осекается? — поддел его офицер.
— За сотню выстрелов ни разу не осёкся, — пожал Мишка плечами. — На большее у меня патронов не хватило.
— За сотню?! — растерянно переспросил офицер. — Быть того не может. Даже у господина Маузера пистолет два раза в полсотни выстрелов осекается. А тут за сотню.
— Ну, чего там у Маузера, мне не ведомо, а я это оружие под себя делал, — проворчал парень, насупившись. — Мне осечки могут головы стоить.
— Чтоб тебя, — охнул контрразведчик. — Выходит, правда? Ну, прости, Миша, — повинился офицер. — А про осечки у немецкого оружейника я не шутил. Я ведь потому и не поверил, что там целый завод на это дело работает. А тут сам. В кузне деревенской.
— Казацкой станицы, — остывая, поправил Мишка.
— Да какая разница? — всплеснул руками контрразведчик. — Главное, что не завод, не мануфактура даже, а просто кузня. И такой результат.
— Так они на продажу делают, а мы для себя, — пожал Мишка плечами. — Вот придумаю, какие гильзы под это оружие лучше будут, тогда он ещё и красивым будет, — пообещал парень, решив застолбить место под будущее изобретение.
— А чем тебе эти гильзы не угодили? — не понял контрразведчик.
— Из-за закраины они толстые больно. Оттого и рукоять у пистолета широкая получается.
— Десять выстрелов, значит, — задумчиво протянул офицер. — А может, тогда патроны в один ряд разложить? — предложил он, рассматривая обойму.
— Пробовал. Тогда всего семь выстрелов получается. Ну и какой тогда смысл огород городить? На выстрел больше, чем у револьвера. Только и остаётся выгоды, что быстро перезаряжается.
— В бою и это много, — вздохнул офицер, возвращая ему оружие.
— Только не говорите, что и вам такие надо, — вдруг вскинулся Мишка.
— А я бы не отказался, — улыбнулся контрразведчик.
— Рано ещё, — упрямо мотнул головой Мишка. — Вот в бою испытаю, тогда и вернёмся к этому разговору.
— Вот что мне в тебе нравится, Михаил, так это то, что ты никогда не торопишься свои изобретения пропихивать любой ценой. А сначала всё на себе испытываешь.
— Так ведь для людей делаю, не для выгоды, — развёл парень руками. — Война идёт.
— Кстати, о войне. Я генерал-губернатору доклад отправил и твою мортиру упомянул. Отписал также, что в деле её своими глазами видел. В общем, расхвалил как мог. А вчера мне ответ из канцелярии пришёл, за личной его подписью, — офицер сделал паузу, лукаво поглядывая на парня.
— Что, не поверили? — не удержался Мишка от хулиганства.
— Ох, Миша! — расхохотался контрразведчик. — Ну откуда в тебе такое неверие в наше чиновничество? Да бог с ним, с чиновничеством. Про него я и так всё понимаю. Но в службу-то мою ты почему не веришь?
— Ответить-то я могу, да только обижу, — вздохнул Мишка, делая вид, что смущён.
— Ну да. Повод у тебя есть, — успокоившись, кивнул контрразведчик. — Ладно, не стану томить. Указом его высокопревосходительства генерал-губернатора велено выдать тебе премию за усиление воинства казачьего в размере одной тысячи рублей, — торжественно закончил он, доставая из ящика стола лист роскошной бумаги и протягивая его парню. — Вот указ, а вот и сама премия, — добавил он, выкладывая на стол деньги. — Как видишь, я своё слово держу.
— Спаси Христос, Владимир Алексеевич, — коротко поклонился Мишка, рассматривая указ.
— Миша, не умеешь кланяться, так и не кланяйся, — отмахнулся контрразведчик. — Лапу давай, — со смехом протянул он ладонь для рукопожатия.
— Вы, Владимир Алексеевич, за мной словно от всех правил прячетесь, — не сумел промолчать удивлённый до полного офигения Мишка.
