— Всё сделали, как сказали, — решительно заявил паренёк. — Рыбой солёной и икрой все бочонки забили и в ледник поставили. Под копчёную рыбу ещё пять бочонков осталось. Как наполним, можно будет увозить. Нам рыбы много взяли. Тоже засолили. Копчёной меньше. Перца мало. Соль тоже кончается, — закончил Илкен доклад, покосившись на Мишку.
— Следующей ходкой ещё привезу, — кивнул парень, даже не спрашивая согласия Торгата. Тот только трубкой пыхнул, чуть прищурив глаза в знак согласия. — Скажи парням, пусть продолжают пока рыбу ловить. Бочонков тоже привезу. И ещё. Собери парней, человек десять, пусть по нашим следам в их лагерь сбегают и принесут сюда всё, что там есть. Всё, Илкен. До последнего гвоздя.
— Десять мало будет, — с сомнением протянул паренёк, поглядывая на отца.
— Значит, собери двадцать, — отрезал тот. — Тебе старший брат велел.
— Всё сделаем, — кивнул Илкен, выскальзывая из дома.
— Извини, Торгат, что командовать начал, — повинился Мишка, сообразив, что влезает не в свою епархию.
— Давно пора, — проворчал в ответ охотник. — Скоро придёт время, когда я уже не стану первым. И тогда они должны будут тебя слушать. Особенно в том, что нужно для защиты дома духов. Пусть привыкают. Командуй, но не забывай требовать правильного дела. И пусть рассказывают всегда, как и что делали. Так правильно будет. Понял? — взгляд охотника словно пронзил парня насквозь.
— Я запомню, Торгат, — кивнул Мишка, стараясь не дрогнуть лицом и чувствуя себя мальчишкой двенадцати лет, который случайно заблудился в тайге и набрёл на стойбище хантов.
Именно так опытный охотник смотрел на него, обучая правильной охоте.
— Вы так и не сказали, что со мной будет дальше, — неожиданно влез в их разговор пленный.
— Веди себя тихо, и познакомишься с нашей контрразведкой, — хищно усмехнулся парень. — А будешь создавать проблемы, я из твоей шкуры себе перчатки сошью. Говорят, у благородных модно перчатки носить.
— Не надо мне угрожать, — вскинулся мужик. — Я офицер и дворянин и не боюсь смерти.
— А смерть она тоже разная бывает, — ответил Мишка, улыбнувшись.
— Вы не посмеете сделать то, что обещаете, — чуть заикаясь от этой улыбки, ответил пленный, явно пытаясь оставить за собой последнее слово. — В вас чувствуется воспитание. Вы не такой варвар, как ваши подручные, — закончил он, кивая на охотника.
— Варвар? — удивлённо переспросил Мишка. — Это ещё как посмотреть, кто тут варвар. Сдирать кожу, заливать в горло кипящее масло, дробить кости — это всё
— Похоже, вы не очень хорошо относитесь к жителям Европы, — нашёлся мужик, судорожно сглотнув.
— А с чего мне к вам хорошо относиться? — удивился Мишка. — Ведь это вы натравили на нас японцев, собираясь под шумок оторвать от империи кусок послаще. И не рассказывайте мне про Англию и Францию. Все вы одинаковы. Клянётесь в вечной дружбе и братской любви, одновременно сговариваясь за спиной, как побольнее ударить.
— Я не политик. Я военный и служу своей стране, — насупившись, буркнул мужик.
— Вот потому ты ещё и жив. Но про перчатки я не шутил. Хочешь жить, веди себя смирно. Просто помни, что бежать отсюда можно только в тайгу. А там мы найдём тебя за несколько часов. Представь, что за тобой гонится целое племя молодых, азартных охотников, умеющих читать следы не хуже, чем ты читаешь книги. Как долго ты продержишься?
— Ты сам сказал, несколько часов, — вздохнул пленный, зябко передёрнув плечами. — Вы позволите мне умыться и привести себя в порядок?
— Сейчас баня протопится, и всё будет, — кивнул парень. — А потом и пообедаем. Но перед этим я тебе рану посмотрю.
Пуля прошла через плечо навылет, так что в операции необходимости не было. Требовалось только остановить кровь, что Мишка и сделал, плотно перебинтовав рану. За время перехода рана не сильно кровила, и заживление шло весьма неплохо. Даже без воспаления. Так что помыться пленному она не помешает. Кивнув, мужик выразительно качнул связанными руками.
— Я не настолько тебе доверяю, — хмыкнул Мишка. — Точнее сказать, совсем не доверяю.
— А если я дам слово офицера, что не сделаю попытки бежать? — подумав, предложил пленный.
— Слово, данное варвару и простолюдину? — рассмеялся Мишка.
— Похоже, в дворянскую честь вы тоже не верите, — проворчал пленный, заметно помрачнев.
— Не всякому, и уж точно не офицеру из стана противника.
— Но наши страны не воюют, — вскинулся пленный.
— И что же тогда вы тут делаете? — последовал вопрос, и мужик завис, судорожно ища подходящий ответ.
