Руки парня привычно срезали мякоть с туши и рубили кости, а мысли его крутились вокруг текущих в мире событий. Да, таких революционных настроений, как в его мире, здесь не было, но Мишка не пытался утешиться этим фактом.
Так или иначе, империю всё равно постараются втянуть в мировую войну, и тогда может случиться всё что угодно. Ведь продажные элементы из высоких кругов не упустят шанса прибрать власть в стране к рукам. И, как следствие, в стране вспыхнет междоусобица, которая перерастёт в гражданскую войну. Скрипнув от злости зубами, Мишка тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и, закончив с разделкой туши, принялся мыть руки.
Вечерело. Пора было заняться ужином. Как ни крути, а работников кормить надо. Ребята придут с добычи голодные, словно волки. Улыбаясь про себя, парень быстро нарезал копчёностей и принялся выпекать на прогретой печи лепёшки. Добытчики ввалились в избу, когда стопка лепёшек выросла высотой в полторы ладони. На четверых молодых здоровых парней в самый раз. Ребята расселись у стола, и Илкен на правах старшего брата принялся докладывать о сделанном, попутно тыча пальцем в кожаный мешок, брошенный у дверей.
— Ещё три дня, и мне нужно будет отправляться в посёлок. Отвезти готовое мясо и привезти ещё товаров.
— И бочонков ещё купи, — тут же посоветовал Илкен. — И тебе, и нам пригодятся. И соли с перцем тоже.
— Я помню, брат, — не повышая голоса, ответил Мишка, и паренёк тут же прикусил язык.
Как ни крути, а Мишка в их компании был старшим по возрасту и по социальному статусу. Уже имея семью и детей, он считался взрослым состоявшимся охотником, тогда как его названые братья всё ещё были недорослями. А самое главное, что Торгат регулярно повторял сыновьям, что Мишка для них второй после него самого человек. Сам Мишка своего положения в этой иерархии так толком и не понял, но знал, что имеет полное право командовать парнями. Но пользовался этим правом не часто.
— Мишка, а надолго снова приедешь? — помолчав, поинтересовался Илкен.
— Сюда-то? Да как со всеми делами управимся, так и уеду. Сам знаешь, скоро морозы ударят. Нужно успеть до того лодки к зиме приготовить. Потом уж по льду приеду.
— За пушниной?
— А за чем ещё-то? — не понял Мишка.
— Может, стоит этой зимой росомах с волками только брать? — осторожно предложил Илкен.
— С отцом говорить надо, — вздохнул Мишка.
— Так поговори, — развёл паренёк руками. — Сам знаешь, отец на росомах всё время жалуется. А к ним ещё волки добавились. Копытные всё дальше уходят. Парни росомах бьют, но мало. Их найти трудно. А копытные уйдут, нам тогда голодно станет. А за зиму, пока хищных бьём, пушной зверь снова появится.
— Это всё правильно, — кивнул Мишка. — Но без Торгата я такое решить не могу. Он первый охотник, ему и решать. А поговорить поговорю. Мне и самому это не нравится. Если так дальше пойдёт, тут зверя вообще не останется.
— Вот и я про то говорю, — закивал Илкен.
— Да ты бы лучше прямо признался, что тебе больше нравится золото добывать, чем по тайге бегать, — поддел его Мишка.
— Золото, конечно, добывать интересно, — усмехнувшись, кивнул паренёк, — но у меня другой интерес. Я тебе рассказывал.
— Я помню. Ты бы хоть раз показал, как получается.
— Принесу, — пообещал Илкен.
— Хорошо у него получается, — вдруг вступил в разговор средний брат. — Как живые звери выходят. Шаман сказал, его руками духи водят. Даже в дом духов несколько фигурок забрал.
— О как! А чего раньше молчал? — делано возмутился Мишка, с интересом рассматривая паренька.
— Отцу не очень нравится. Вот и молчал. Думал, ты тоже смеяться будешь, — пожал Илкен плечами.
— С чего мне смеяться, если мне самому нравится машины всякие собирать, — улыбнулся Мишка. — Ладно, парни. Доедайте и давайте чай пить. Завтра ещё дел много, — закруглил он разговор.
Наконец сезон заготовок закончился, и Мишка, увезя домой очередную партию солонины, принялся с нетерпением ждать морозов. Аэросани уже дважды были осмотрены, проверены, смазаны и заправлены. Хоть сейчас в путь. Сотня регулярно проверяла свой участок границы, а пластуны то и дело прогуливались за кордон в разведку. Но никаких новостей с той стороны не поступало. И это затишье парню очень не нравилось. Устав ломать голову над таким несоответствием правилам войны, Мишка отправился к атаману.
Казак принял его словно дорогого гостя. За чаем и неспешным разговором ни о чём они провели часа полтора. Потом, устав от этого словоблудия, Мишка отставил чашку и, вдохнув, прямым текстом спросил:
— Что с той стороны слышно, Сергий Поликарпович?
— В том-то и дело, что ничего, Миша, — почесав в затылке, смущённо признался казак. — Сам не понимаю, с чего так. Но после вашего похода на нашем участке словно померли все. Даже странно.
— Вот и мне странно, — задумчиво проворчал Мишка.
— А приятель твой из контрразведки что говорит?
