Едва войдя в дом, Мишка сходу подхватил на руки заплаканную Танюшку и, прижав её к себе, уселся на лавку у двери. Чуть слышно всхлипывая, девочка доверчиво прижалась к нему и притихла, обхватив ручонками за шею. Понимая, что все слова сейчас будут лишними, парень просто обнял ребёнка, ласково поглаживая по спинке. Так их и застали женщины, вернувшиеся с огорода. Это Мишка понял по испачканным землёй рукам обеих. Увидев его, тётка испуганно ойкнула и тут же повалилась на колени. Настя отстала от неё буквально на пару секунд.
Вздохнув, Мишка пересадил Танюшку поудобнее и, откашлявшись, устало велел:
— Встаньте уже. Чего уж теперь-то.
— Прости, Мишенька! — взвыла тётка не хуже пароходной сирены.
— Не голоси, мама Глаша, — скривился парень. — Чем полы подолами мести, лучше бы на стол собрали. Есть охота.
— Ой, я сейчас, Миша, — подскочила Настя ошпаренной кошкой.
Спустя пять минут стол буквально ломился от разносолов. Женщины и вправду постарались. Даже штофик с водкой выставить рискнули. Укоризненно посмотрев на спиртное, Мишка перешёл к столу и, усадив Танюшку рядом с собой, проворчал, глядя на стоящих в сторонке женщин:
— Садитесь к столу. Нечего стенки подпирать. И без вас не упадут.
— Миша, ну, не сердись, — тихо попросила Настя, погладив его по руке.
— Да не сержусь я, — вздохнул парень. — Это поначалу готов был плетью шкуры с обеих спустить. А теперь… — он замолчал, растерянно махнув рукой. — Ну когда вы поймёте, что я ничего просто так не говорю? — не удержавшись, спросил он.
— Так думали, забылось всё уже, — растерянно призналась Глафира.
— Такие дела просто так не забываются, — снова вздохнул Мишка, подвигая к себе миску со щами.
Поев, а точнее, объевшись до сонной одури, но так и не притронувшись к водке, он отвалился от стола, сыто отдуваясь.
— А как было-то всё, сынок? — осторожно спросила тётка, не сдержав любопытства.
— Повезло, что пластуны те места как свой кисет знают. Обошли короткой дорогой да переняли, до того как похитители с основной бандой сошлись. Ну, а после уже и до самой банды добрались.
— Господи, зачем же рисковать так было? — охнула тётка.
— А затем, что не успели бы мы уйти, — вяло огрызнулся Мишка. — Догнали бы нас. А так по частям их одолели.
— Выходит, и вправду тебя достать хотели? — испуганно спросила Настя.
— Угу. Да только желающего я лично в контрразведку спровадил. Уж там его быстро до донышка вывернут, — злорадно пообещал парень. — Забыли, сволочи, что война идёт. А в военное время такие шутки даром не проходят.
— И чего они к тебе привязались? — растерянно спросила Глафира.
— Изобретатель потому что. А иностранцам такие люди нужны. Умыкнут и заставят на себя работать. Навроде раба.
— Господи спаси! — перекрестилась тётка. — А с ребёнком как же? — кивнула она на уплетающую пирог с ягодой Танюшку.
— А чего церемониться, когда уже спеленали? — пожал парень плечами. — Там бы и продали, кто больше даст. Им она не нужна.
— Господи! — повторила тётка, всхлипывая.
— Всё, не голоси, — отмахнулся Мишка. — Просто запомните обе. Не бывает так, чтобы кого-то пытались просто так на ту сторону тащить. Или на мясо, как каторжные, бывает, уводят, или на продажу. Как со мной.
— Миша, а как дальше-то будет? — решившись, спросила Настя.
— А как раньше было, — пожал парень плечами. — Вы своими делами занимаетесь, а я своими. Благо задумок ещё много.
— Миша, а может, бросил бы ты это изобретательство? — неожиданно предложила Глафира. — Ну его. Глядишь, и отстанут.
— Поздно бросать, — качнул Мишка головой. — Да и незачем. Это изобретательство всех нас, считай, кормит. Как и охота. Но с него нам тут уважения больше. Думаешь, будь я просто следопытом, пошли бы пластуны за мной? Нет. Я ведь тут ещё и оружейник. А одного без другого не бывает.
— Это как? — не поняла Глафира.
— Ну, толковый оружейник он ещё и обязательно изобретатель. Пусть не всё подряд переделывает, но обязательно думает, как что-то сделать так, чтобы больше не ломалось или удобнее стало.
— Это что ж теперь, нам всю жизнь бояться? — растерялась женщина.
— С чего бы? — не понял Мишка. — Сказано было, живём как жили. Просто за детьми в семь глаз смотреть да за плечо оглядываться чаще. А с остальным я сам разберусь, — жёстко пообещал он. — Ваше дело — дом да дети. Собака на дворе есть. Ежели что, шум поднимет. Пока меня нет, ещё и Монгола из стойла на ночь выпускайте. Он чужого враз затопчет. И оружие под руками держите. Даром я вам обеим револьверы добывал? Небось, забыли уже, с какой стороны у них пуля вылетает, — укорил он женщин.
— Господь с тобой, Мишенька. Почитай каждый вечер на берег к твоему мешку ходим, — решительно возразила тётка. — И из винтовок, и с револьверов стреляем. Народ уж смеяться начал, что в казаки готовимся, — с улыбкой пожаловалась Глафира.
— Пусть смеются. Зато спать спокойно станем, — усмехнувшись в ответ, отмахнулся Мишка, обнимая Танюшку.
