Пара крепких бойцов тут же запрыгнули в пролётку, и пока один удерживал мужчину за запястья, второй быстро его обшарил. Показав атаману револьвер и двуствольный «Дерринждер», казак быстро прибрал стволы и спрыгнул на землю. Вскоре к пролётке подъехали четыре казака верхами, и голова, бросая вокруг злобные взгляды, уселся на место. Приехали они без кучера, из чего Мишка сделал вывод, что москвич явно не простой. Верховые держали обоих приезжих на прицеле, так что бежать у них шансов не было.
Но отступать парень не собирался. Даже если это действительно человек из жандармского управления, позволять обращаться с собой как со швалью он не собирался. Как не собирался его куда-то вести. Тем более на собственную заимку. А что до неприятностей, так тут война идёт, и подобные эксцессы вполне естественны. Особенно если вспомнить, что у него пытались похитить ребёнка. В общем, есть чем ответить на любое обвинение.
Кавалькада выкатилась из станицы, и Мишка, убирая оружие, мрачно вздохнул.
— Думаешь, мстить станет? — спросил казак, по-своему восприняв его вздох.
— Да плевать мне на его месть. Шлёпну и фамилии не спрошу, — отмахнулся парень. — Странно это всё. Знает, что война и что тут неспокойно, а всё одно приехал и требует, чтобы я его в тайгу вёл. Да ещё и с таким гонором, словно я ему по жизни должен. Да ещё и голова этот… — Мишка скривился так, словно лимон раскусил.
— Ну, этого давно уже осадить пора, — зло хмыкнул атаман. — Думает, ежели дворянин, так на него и управу не найти. Сегодня же генерал-губернатору отпишу.
— И что напишешь? — вяло поинтересовался Мишка.
— А так и напишу, что он смеет моих станичников по своим делам дёргать и указа самого государя императора не чтит, — жёстко усмехнулся казак.
— Думаешь, услышат? — не поверил парень.
— Ещё как услышат, — кивнул атаман. — Ты, Миша, правил наших не знаешь. Тут ведь как. Ежели атаман на кого жалобу подал, так её генерал-губернатор лично рассматривает. Потому как мы ежели обидимся, то можем и про границу забыть. А его за это император по головке не погладит. В общем, хоть как, а услышит, меры примет, да ещё и ответ пришлёт.
— Ну, дай-то бог, — вздохнул Мишка, махнув рукой.
Вызов от Владимира Алексеевича поступил через день. Примчавшийся верхом солдат, не слезая с седла, передал приказ срочно ехать в посёлок и принялся елозить в седле, словно на шиле сидел. Удивлённо пожав плечами, Мишка привычно оседлал Монгола и, предупредив домашних и тихо попросив жену поставить в известность атамана, отправился следом за посыльным. После похищения Танюшки он старался делать всё, чтобы максимально защитить семью.
Солдатик то и дело порывался перейти с рыси на галоп, но Мишка, хмыкнув, посоветовал не спешить. Удивившись такому его поведению, солдат, очевидно, ещё толком не знавший, с кем имеет дело, попытался на него прикрикнуть, за что и был тут же отправлен на обочину одним молодецким ударом кулака. Свесившись с седла, Мишка посмотрел парню в глаза и, хищно усмехнувшись, пообещал:
— Орать ты на свою бабу будешь. Ещё раз посмеешь мне грозить, голыми руками порву.
Солдат, как видно, ещё первогодок, с кряхтением взобрался обратно в седло и поспешил следом за парнем. Сам Мишка покачивался в седле, мрачно обдумывая ситуацию. То, что вызывают его не просто так, было понятно. Но зачем именно? Неужели он ошибся и тот москвич действительно тот, за кого себя выдавал? А за кого он себя выдавал? За жандарма? И чего? Мишка их никогда в глаза не видел, так что вполне мог решить, что это очередной лазутчик.
В общем, линия поведения была приблизительно выбрана. С этой мыслью он привязал коня к коновязи и, поздоровавшись с вечным дежурным, поднялся на второй этаж. Постучав в знакомую дверь, парень толкнул створку и, войдя в кабинет, настороженно осмотрелся.
— Проходи, присаживайся, — улыбнулся контрразведчик, приметив его взгляд. — Да не напрягайся ты так. Один я. И арестовывать тебя никто не собирается.
— Хотелось бы верить, — буркнул Мишка, присаживаясь.
— Ты чего злой такой? — не понял контрразведчик.
— Да уже все мозги сломал, пытаясь понять, что это за гусь ко мне приезжал и почему голова так перед ним выслуживался. А тут ещё солдат ваш решил, что может на меня голос повышать. Поучить пришлось, — на всякий случай поведал парень.
— Он хоть жив? — хмыкнул офицер, пряча усмешку в уголках губ.
— И даже почти здоров, — отмахнулся парень. — Так, дал разок для острастки.
— Да ты как дашь, так потом лечить замучаешься. Ты ж собственной силы не сознаёшь, — поддел его контрразведчик.
— Это вряд ли, — качнул Мишка головой. — И вообще, забыли вы, Владимир Алексеевич, что я никого просто так не трогаю. Только ежели защищаюсь. И не важно от чего. От нападения или оскорбления.
— Да помню я, помню, — рассмеявшись, отмахнулся офицер. — Ладно, я тебя вот зачем звал. Это псевдо-жандарм чего от тебя хотел?
— Чтоб я его вверх по реке провёл, до заимки своей. А уж чего ему там надо, он сказать не успел.
— И что тебя в том насторожило?
