Корабль развернулся боком к ветру и замедлил ход. По каждому борту мерно работали весла, умело направляя судно к берегу. За пеленой мелкого дождя пока не было видно находящихся на палубе, но воевода выпрямился, глядя на знакомый флаг. Ни дождь ему не помеха, ни ветер. Он стоял на шаг впереди своих людей, и все в нем выдавало вождя, защитника этой земли. Как бы ни был высок рангом прибывающий, Свирь – земля воеводы Радимира. И каждый думал об этом в тот миг.
Когда корабль приблизился настолько, что прибывшие и встречавшие могли бы разглядеть друг друга, не будь дождя, Радимир поднял руку в знак приветствия. И в этот же миг с корабля ответили… тяжелой стрелой, прорезавшей ветер и капли дождя и вонзившейся в грудь воеводы. Радимир покачнулся…
Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Взгляд сам собой метнулся к Радиму. Он по-прежнему стоял чуть впереди: высокий, несгибаемый. Словно в замедленной съемке я увидела, как правая рука Радима поднимается в приветственном жесте, и почувствовала головокружение. Слишком похоже, слишком… Я не успела подумать, что делаю. Будто это была не я.
– Радим, это не Будимир! – мой голос разнесся над поляной, над рекой, над этими дождем и ветром.
Я даже не успела испугаться своего нелепого крика. Краем глаза увидела резкое движение слева – Альгидрас повернулся, справа рука кого-то из воинов дернулась к поясу, где в честь прибытия высоких гостей не было меча. Улеб что-то сказал. Но все это шло фоном. Я сама не отрывала взгляда от Радима. Он медленно обернулся. То есть мне тогда показалось, что он делает это очень медленно. Во взгляде сквозили удивление, смятение и, наверное, все же стыд за сестру. Но все эти эмоции тут же испарились, потому что с корабля ответили… тяжелой стрелой. Радим покачнулся и резко повернулся в сторону реки. Из его левого плеча торчала стрела.
А дальше мир словно сошел с ума. Резкий выкрик Радима совпал с таким же криком на корабле. Весла, еще минуту назад осторожно подводившие корабль к причалу, разом ударили по воде, изменяя направление судна. Одновременно с этим сквозь пелену дождя зажужжали, засвистели стрелы. В первую секунду я, пожалуй, даже не поняла, что все это настоящее. Я еще не отошла от неожиданного смешения реальностей и от того, что решилась на такой сумасбродный шаг – выкрикнуть что-то, чего сама не знала наверняка, поэтому плохо понимала, что делать теперь.
Внезапно кто-то с силой сжал мое запястье и дернул вниз. Упав на колени, я оглянулась в сторону ворот, из которых уже выбегали дружинники. Со стен летели щиты, вонзаясь в землю острыми краями. Красные плащи, красные щиты – это было бы очень красиво, если бы не было так страшно. Я попыталась посмотреть, все ли в порядке с Радимом, но в эту секунду оказалась лежащей на мокрой земле. Хотела сказать, что могу и сама, что необязательно… Но так и не успела придумать, что именно необязательно: неожиданно сильная рука надавила на мой затылок – и я почувствовала, как моя щека вминается в вязкую грязь.
– Не шевелись, – прозвучал у уха напряженный голос.
Я открыла глаза и увидела стрелу, вонзившуюся в землю в шаге от моего лица. Наверное, именно тогда я и поняла, что это не игра.
– Как Радим? – мне показалось, что мой голос не слышен за свистом стрел, но Альгидрас каким-то чудом услышал или просто догадался, о чем мой вопрос.
– Цел, – коротко ответил он.
Я его по-прежнему не видела – мое лицо было повернуто в противоположную сторону. Зато я чувствовала его руку на затылке, не позволявшую мне поднять голову. Рядом с нами приземлился на колени воин с двумя щитами. Я словно во сне наблюдала, как черная жидкая грязь чавкнула, а брызги осели на звеньях кольчуги, на руке, сжимавшей щит, на красной материи плаща. Часть капель попала мне на лицо. Воин перекинул один из щитов Альгидрасу и, выставив перед собой второй, бросился в сторону реки.
