И оживут слова полностью

Я опустила взгляд, не в силах смотреть в лицо Радима: усталое, изможденное, словно застывшее. Внимание привлекла шеренга деревянных фигурок на столе. Миниатюрные изображения животных были невероятно реалистичными. Казалось, щелкни пальцами – и они разбегутся, разлетятся в разные стороны. Одну из них Радимир держал в раненой руке. Почему-то я даже знала, кто их вырезал. Сердце внезапно подскочило, и я стала лихорадочно соображать, как же спросить об Альгидрасе, чтобы это не выглядело подозрительным. Я ведь с ума сойду, если не узнаю, что с ним. Тот дружинник на берегу сказал: «Какой из него воин в ближнем-то бою?» И даже если и были те слова продиктованы завистью к побратиму воеводы, истины-то это не меняло. Я вздохнула, набираясь храбрости. Спрошу прямо. Пусть думают что хотят. В этот момент за моей спиной что-то стукнуло, заставив резко обернуться.

На полу у стены, так, что не сразу и увидишь, сидел Альгидрас. Кажется, он снова был одет в Радимову рубашку, судя по тому, как были закатаны рукава. Он выглядел таким же бледным и изможденным, как и Радим. На полу меж его коленей был расстелен кусок ткани, усыпанный стружками. И в эту самую минуту он сосредоточенно что-то вырезал из небольшого куска дерева, не обращая на меня ни малейшего внимания. Резец он держал в левой руке.

– Целы, – вырвалось у меня с таким облегчением, какого я сама от себя не ожидала. Захотелось сказать что-нибудь хорошее, радостное, чтобы Радим наконец улыбнулся, а Златка прекратила хмурить брови и наматывать русую прядь на палец, все сильнее вытаскивая ее из прически, чтобы Альгидрас хоть как-то отреагировал.

Резец Альгидраса на миг замер, но сам он даже не поднял головы.

– Не все, – услышала я хмурый голос Радима.

Я оторвала взгляд от рук Альгидраса, поняв, что его уверенные движения гипнотизируют, и растерянно посмотрела на Радима. «Не все»?

Злата присела рядом с мужем, опустив взгляд и сжав его ладонь.

– Шестеро на берегу и еще шестеро в море, – едва слышно проговорила Злата, прижимаясь щекой к плечу Радима, словно застывшего при этих словах. Злата начала называть незнакомые имена, а я стояла и старалась как-то осознать, что, возможно, кто-то из этих людей укрывал меня сегодня щитом, что они выбегали на берег через ту же калитку, через которую Альгидрас втащил меня под прикрытие стен, но мозг отказывался принимать эту правду.

– А с лодьей той что? – произнесла я, когда Злата наконец перестала называть имена погибших, бывших чьими-то родными и близкими.

Радим поднял на меня тяжелый взгляд.

– Ни к чему тебе это! – неожиданно резко ответил он.

Я не успела даже удивиться, как за спиной раздалось:

– Если это те же квары… – голос Альгидраса прозвучал сипло, будто простуженно.

– Я уже сказал: нет! – повысил голос Радимир, бросив сердитый взгляд за мое плечо.

Альгидрас откашлялся и снова просипел:

– Она могла бы кого-то узнать, Радим. Может…

– Не могла бы! – рявкнул Радимир.

Я растерянно обернулась к Альгидрасу, который, приподнявшись, поставил на стол небольшую фигурку совы и достал из лежащей у его ног сумки новую заготовку. На резкий ответ Радима он никак не отреагировал, лишь чуть поморщился, словно от головной боли.

– Радимушка, – примирительно проговорила Злата, – ну, может, осторожно… Может, Олег все-таки прав и Всемилка узнает кого…

– А сама не хочешь посмотреть, что от них осталось? – жестко произнес Радимир.

Я растерянно моргнула, и вдруг кусочки головоломки встали на свои места. «Осталось»? То есть мне предлагали посмотреть не на живых людей? Меня резко замутило, едва я представила в красках, что оставили дружинники от врагов, покусившихся на жизнь их воеводы. Отступив на шаг, я отчаянно замотала головой. Что угодно, но только не это – я просто не выдержу. Я и фильмы-то кровавые смотреть никогда не могла, а тут…

– Злате смотреть незачем, она никого не узнает, – негромко проговорил Альгидрас, – а вот…

– Сколько раз повторить?! – по голосу Радима я поняла, что еще слово из того угла – и побратима он лишится прямо сейчас. – Не хуже меня знаешь, что не для Всемилки это. Хватит с нее.

– Радим, – прозвучало примирительно, – ты не о том сейчас печешься, пойми. Сам знаешь, что иногда нужно…

Я резко обернулась к говорившему. Да что этот мальчишка себе возомнил? Это мелкая месть за то, что я чем-то выбила его из колеи там, на берегу? Чего доброго, он сейчас уговорит Радима. А я… я не смогу. Я сорвусь, признаюсь! Да что угодно сделаю, только бы не сближаться с этим миром настолько.

– А ты ждешь не дождешься, чтобы я на это полюбовалась? Да? – я сама не заметила, что почти кричу. – Лично тебе от этого намного легче станет?

Я поняла, что впервые в жизни мне очень хочется ударить человека.

– Лично мне все равно, – глядя мне прямо в глаза, медленно произнес Альгидрас.

– Значит, не лезь куда не просят! – выкрикнула я.