– Что? – в голосе Радима отчетливо слышалась паника. – Олег? Что?
– Какая? – требовательно спросил Альгидрас, для убедительности встряхнув мою руку. Больную, между прочим.
– Левая, – растерянно ответила я и почему-то не смогла отвести взгляда от серых глаз, смотревших напряженно.
Я еще не успела договорить, как Альгидрас дернул вверх рукав платья и начал торопливо развязывать повязку, кажется, не очень заботясь о том, что мне больно.
– Олег? Что такое? – прошептала Злата.
Он не ответил, продолжая разматывать ткань, и на тех местах, где его пальцы касались моей кожи, казалось, вот-вот останутся ожоги. У него жар от ранения? Или руки всегда такие? Добронега молча подошла ближе и стала пристально наблюдать за действиями Альгидраса. Она ничего не спрашивала, словно и так все поняла.
Альгидрас резко сдернул присохшую повязку – и я вздрогнула от обжигающей боли. Рана выглядела пугающе. Глубоко вздохнув, я отвела взгляд, чтобы не повторить свой давешний подвиг с обмороком. Моему взору тут же предстала тугая повязка на шее Альгидраса. И тут случилось странное. Альгидрас, до этого просто рассматривавший мою рану, вдруг резко склонился. Мне в голову пришла нелепая мысль, что он сейчас поцелует мне руку. Это показалось таким бредом, что я нервно усмехнулась. Моего веселья никто не разделил, а руки тут же коснулось теплое дыхание. И я вдруг поняла, что Альгидрас… нюхает порез.
– Ты думаешь, тоже? Но времени-то прошло, – послышался нервный голос Радима.
Несколько бесконечных секунд стояла тишина.
– Чисто, – наконец произнес Альгидрас, обжигая дыханием мою кожу. – А время порой неважно, – пробормотал он, отступая на шаг.
Я смотрела на него и пыталась осмыслить облегчение, прорвавшееся в коротком слове «чисто». Он все еще сжимал мою руку, и я поймала себя на мысли, что мне хочется прикоснуться к его лбу, чтобы проверить, действительно ли у него жар. Мгновение прошло. Альгидрас выпустил мою ладонь и попытался наложить повязку заново. Действовал он неловко. Гораздо неуверенней, чем когда развязывал. Когда из-под его рукава показался край еще одной повязки, мое сердце екнуло. Подумала, что у него новая рана, но быстро вспомнила, что это после Серого.
– Дай я, – отстранила его Добронега и ловко перевязала мою руку.
Альгидрас отступил в сторону, опираясь ладонью о стол. Радим не сводил с него напряженного взгляда. Злата тоже. Я же просто ничего не понимала.
– Думал, яд? – словно между делом спросила Добронега.
Альгидрас кивнул.
– На стреле? – уточнила я.
Ответного кивка не удостоилась. Видимо, не заслужила. Но обидеться я не успела – очередная мысль вытеснила из головы все глупости:
– А почему ты подумал про яд? Он был на других стрелах?
Радим дернулся, Альгидрас нахмурился, неохотно поворачиваясь ко мне и явно намереваясь соврать. Если яд и был на стрелах, то в первую очередь на той, которой целились в воеводу, чтобы уж наверняка. Меня обдало холодным потом.
– Радим? – мой голос сорвался.
Радим поморщился и вздохнул, покосившись на ахнувшую Злату. Видимо, не только мне пришла в голову эта здравая мысль.
– На той стреле был яд? – судорожно вздохнув, прошептала Злата.
Радимир обнял ее, погладил по волосам.
– Ну будет, – проворчал он. – Чуть царапнуло.
– Плечо все изранено: чуть царапнуло, – всхлипнула Злата.
– Ну, Златка… будет. И без того сегодня есть по ком плакать.
Злата прижала ладони к глазам, а я бросила быстрый взгляд на Добронегу. Та стояла, выпрямившись, глядя на сына. Слез не было. В этот момент я поняла, что вряд ли смогла бы вот так. Это сколько же сил нужно иметь!
– Ну, Златка… Ну, – Радимир крепче прижал жену к себе и виновато посмотрел на мать. – Правду говорю: царапнуло. На Всемилку обернулся. А потом Олег… Ну, вы же его знаете, с ученостью его. За нож схватился да давай за все обиды мстить, – неловко пошутил Радим.
Вид сурового воина, смущенно утешающего жену, впечатался в мое сознание намертво. Я понимала, что должна отвернуться, но просто не могла, жадно впитывая зрелище того, как большая рука Радима скользит по Златиным волосам. И я знала, что волосы Златы сейчас цепляются за старые мозоли и что рука у него горячая.
Добронега шагнула к Альгидрасу, сжала его плечи и притянула к себе.
– Второй раз ты Радимушку спасаешь, – ее голос все-таки сорвался, но она тут же откашлялась, словно устыдившись своего порыва.
Альгидрас от этой фразы словно уменьшился в размерах и неловко пожал плечами. Злата, казалось, только этого и ждала: вывернулась из-под руки Радима и бросилась к Альгидрасу. Добронега отошла в сторону, приобняла меня за плечи, а Златка, крепко обняв Альгидраса, что-то шептала ему на ухо, беспрестанно всхлипывая. Тот что-то бормотал в ответ, неловко проводя ладонью по ее спине.
– Ну будет. Ладно, – проворчал Радим.
Зареванная Златка отстранилась от Альгидраса и вдруг обратилась ко мне:
– Спасибо тебе! Спасибо, что Радимушку окликнула.
Я глубоко вздохнула и попыталась придумать достойный ответ на логичный вопрос, который непременно возникнет.
– Как ты поняла, что не Будимир это? – раздался голос Радимира.
