– Ну хорошо, я вижу, тебе тут одному побыть нужно, – тихо произнес Моррейн и встал, чтобы покинуть шатер. В этот момент вошла Агнес, держа в руках таз и чистые полотенца. Она вопросительно посмотрела на Алекса, который складывал все инструменты, что принес с собой, в саквояж. Он сказал, что Густаву должно полегчать, но нельзя предугадать, как поведет себя его организм, встретив неизвестное ранее вещество. Это сильно испугало девушку, и она, поставив таз на табурет, а полотенца положив на столик, подошла к отцу. Моррейн же поклонился и спешно покинул шатер.
В голове Густава продолжалась борьба: «Если я уйду сейчас, то не смогу довести все свои дела до конца. А их надо довести до конца. Надо отдать документы Хозяину, чтобы тот выгнал Моррейна из цирка, а лучше – наказал его так, как наказал в свое время моего племянника, Людвига. С помощью такого лекарства я смогу и сам лечиться, к тому же – есть ведь доктор Скотт, он поможет мне. Однако, если подонок Моррейн сможет сбежать? Ох…сильно болит в груди…будто сдавливает тяжелая наковальня, не хватает только молота… Но, что уж там…чувствую, как конечности холодеют…неприятное ощущение…но боли нет, что странно…хотя, так и было задумано, разве нет?.. Я боли не должен чувствовать, значит, боль пройдет…все пройдет…жаль лишь, что ходить не смогу…но боли нет, это самое главное…боли больше…нет…»
Густав Лорнау сделал свой последний, самый тяжелый и самый глубокий вдох, после чего настежь раскрыл глаза и отдал Богу душу. Алекс Моррейн, шедший очень медленно, услышал, как из шатра стал доноситься оглушительный женский вопль. Это был вопль боли и отчаяния. Он был услышан, и на него прибежали охранники, члены семьи Лорнау, друзья семьи, проходившие мимо циркачи и пр. Увидев, как Агнес лежит на теле почившего отца, они попытались ее успокоить, однако сделать это удалось лишь Альфонсу. Вскоре пришли доктор Скотт, а за ним и Моррейн, а также Мишель Буайяр и Эмиль Луа. Скотт констатировал смерть в результате остановки сердца, не став углубляться в подробности, дабы не вызвать у Агнес истерики. После этого все, присутствовавшие в шатре, почтили память безвременно ушедшего патриарха династии Лорнау, по пояс поклонившись его бездыханному телу.