Официальное прощание с Густавом состоялось на следующий день в Большом шапито. Более двадцати часов его тело лежало на большом постаменте в центре манежа, и почти полторы тысячи человек пришли, чтобы проститься с одним из самых авторитетных сотрудников цирка. Столь неожиданная кончина повергла в шок абсолютно каждого, включая Пьера Сеньера, который совершенно не ожидал настолько внезапной смерти своего казначея. Плакали все – и те, кто очень близко был знаком с Лорнау-старшим, и те, кому удалось всего несколько раз с ним поговорить. Сильнее остальных, разумеется, печальна была его семья, его дети, его племянник, его младший брат. Альфонс, переживший уже вторую смерть в семье, стоял подле тела Густава с красными, но сухими глазами. Плакать он больше не мог, не было сил. Жан, сын Альфонса, эмоций сдержать не сумел и плакал на плечах у Венцеля. В свою очередь, сыновья Густава старались держать свою скорбь внутри себя, чтобы не казаться слабыми. Хотя, учитывая обстоятельства, слабым мог казаться абсолютно любой человек. Агнес же на прощание прийти не смогла, ей было слишком тяжело. Поэтому она осталась в шатре покойного отца и весь день пролежала на его кровати. Омар и Марин сидели вместе, утешая друг друга, поскольку ни он, ни она не плакать не могли. Омар за неполный месяц, что находился в цирке, смог познакомиться буквально со всеми его обитателями, исключая уродцев и цыган. Однако Густав Лорнау являлся для бен Али тем мудрецом, который всегда мыслил правильно, который мог указать на верный путь, подсказать нужное решение. Теперь же, без Густава, не только Омар, но и весь цирк лишился сильного защитника и наставника, способного противостоять жестокостям Хозяина. Всех пугала неизвестность. Никто не знал, что будет дальше. Хозяин, как и полагал Альфонс, не пришел на прощание. Вместо себя он послал Мишеля Буайяра, который зачитал от его имени скорбное письмо, а также произнес небольшую речь, посвященную великим талантам Лорнау-старшего. Каждый циркач подошел к телу почившего и возложил подле него искусственный цветок, поскольку в середине января достать живые цветы не представлялось возможным. Поздним вечером по приказу Хозяина дали траурный салют и произвели семнадцать пушечных выстрелов, по каждому на год, проведенный Густавом в цирке. Последний, восемнадцатый выстрел, произвел Мишель Буайяр из личного ружья Сеньера. После этого тело Густава вынесли на улицу, на открытое пространство, чтобы подвергнуть кремации, хоронить его было негде. Вокруг деревянного постамента сложили дрова, на самого Густава, одетого в свой самый дорогой костюм, положили несколько легких ковров, а после все облили керосином, не жалея горючего. Право поджечь погребальный костер предоставили Альфонсу. Он медленно подошел к брату, горестно улыбнулся и, произнеся: «Покойся с миром, Густав Леонард Лорнау, великий циркач, любящий отец и любимый брат», кинул факел под деревянную структуру. Спустя несколько секунд костер вспыхнул оранжевым пламенем. Полторы тысячи человек взмолились о покое Густава Лорнау. Спустя час большинство людей медленно разбрелось по своим шатрам. Остались лишь представители семьи Лорнау, Омар, Марин, Клэр, Мартин с Иштваном и др. Они, будучи самыми преданными друзьями Лорнау-старшего, дожидались, пока он сгорит до конца. Когда же все было кончено, они аккуратно разобрали остатки сгоревшей конструкции, чтобы собрать прах кремированного, дабы он всегда был рядом.
Через три дня Агнес, набравшись смелости, с разрешения братьев и дяди, отправилась к Пьеру Сеньеру. У нее была одна конкретная просьба: позволить ей забрать прах отца и покинуть цирк. Поначалу Хозяин сильно удивился данной просьбе, сочтя ее крайне необычной.
– Куда же ты отправишься, да еще и с урной? – поинтересовался Сеньер у девушки, когда она озвучила ему свою просьбу.
– Я отправлюсь на нашу семейную родину, в Баден, – уверенно ответила ему Агнес, – я стану помогать церкви, в которой был крещен мой отец, похороню его прах там…
Сеньер сообщил ей, что подумает над просьбой. Это вселило в девушку уверенность. Она покинула особняк Хозяина, будучи убежденной, что сможет вернуться домой. Братья же ее были настроены более скептично по отношению к возможному решению Сеньера, поскольку еще никто не покидал цирк добровольно. Ждать пришлось две недели. Уже был конец января, цирк «Парадиз» покинул Лион и находился на стоянке в городе Бурк-ан-Брес. У Агнес также почти пропала надежда, однако ее неожиданно вызвали к Сеньеру. Он сообщил девушке, что позволяет ей одной отбыть в родные земли, чтобы она могла служить обществу и Господу. Агнес переполняли счастье и радость, она поцеловала руку Хозяина, сердечно поблагодарила его за позволение и пообещала молиться за него. Сеньер попрощался с девушкой и попросил ее уехать как можно скорее. Просьба его была удовлетворена в тот же день.