Сразу после прощания с Густавом Лорнау, а вернее, после наступления середины января, цирк «Парадиз» отправился на зимнюю стоянку. Наступал февраль, время, когда люди мало куда ходили, поскольку отчаянно дожидались прихода весны. Поэтому каждый раз после завершения рождественских праздников цирк временно прекращал гастролировать и где-нибудь останавливался, дабы переждать оставшуюся зиму. В 1870 году таким местом стал городок Луан, в нескольких десятках миль к северо-востоку от Лиона. Вернее, цирк остановился не в самом городе, а в его предместье, посреди леса, оставив поезд недалеко от железнодорожной станции. В городе знали о том, что недалеко расположился самый известный цирк в мире, однако попыток его найти не предпринималось, а если они и были, то решительно пресекались местными властями, которые были, само собой, подкуплены руководством цирка, чтобы избавиться от лишнего внимания.
Однако Пьер Сеньер сделал несколько послаблений для артистов. Чтобы февраль не казался им слишком скучным и однообразным, Хозяин разрешил им покидать территорию цирка, гулять, к примеру, в лесу или по городку, не привлекая к себе лишнего внимания. Для этого всех заставили носить чрезвычайно простую и неприметную одежду типичных городских обывателей. Помимо этого, для артистов, обладавших не такой дикой известностью как, скажем, члены семьи Лорнау, были организованы специальные выездные поездки в Луан. Это позволило скучавшим клоунам, мимам, гадалкам, картежникам и пр. одновременно заниматься любимым делом и приносить доход в цирк. Луан был городком совершенно небольшим, люди в нем жили не такие знающие, как в Лионе или Марселе, потому не придавали слишком большого значения факту присутствия в предместье города цирка, даже не думая распространять эту информацию куда бы то ни было еще.
Для Омара время стоянки стало наиболее плодотворным. Он отточил свои умения глотания шпаг и метания ножей до максимально допустимого уровня, став настоящим мастером данных представлений. Он очень долго ожидал возможности, чтобы продемонстрировать свои навыки Хозяину, однако тот постоянно переносил дату этого своеобразного экзамена. В какой-то момент бен Али показалось, что с ним просто играют, и на самом деле никогда не предоставят шанса выступать перед публикой. Это сильно расстраивало Омара, но он надежды не терял, каждый раз убеждая себя в том, что рано или поздно его время придет. В этом были уверены и все его друзья, с которыми он сдружился еще сильнее, особенно с Альфонсом и Венцелем Лорнау. Омар, по просьбе Венцеля, не говорил Альфонсу о существовании Апельсинового клуба. И это терзало бен Али всякий раз, как они все втроем встречались. Ему было непонятно, по какой причине Лорнау-младшего, который являлся уже главой династии, обделяют информацией и не принимают в тайную организацию людей, помогающих другим людям. Венцель отвечал на это тем, что для Альфонса будет совершенно неинтересно и смехотворно участвовать в деятельности какого-то закрытого клуба. И его позицию можно было понять. Поначалу и сам Омар так думал, пока не узнал, что в деятельности Апельсинового клуба принимает участие как минимум пятая часть от всего состава цирка, то есть почти триста человек. Из них о том, что они помогают какой-то организации, знало не более двадцати человек, не беря во внимание тех «избранных», что приняли в клуб Омара в шатре Лабушера. Остальные же, для того, что не допускать утечки информации, были убеждены, что помогают просто друг другу безо всяких на то тайных оснований. В конце концов, бен Али пришлось сдаться и отстать от Венцеля с расспросами. В чем же заключались обязанности Омара, как члена данного «братства»? В основном они сводились к тому, чтобы он делал то, в чем был наиболее подкован – помогал своей физической силой; за слабых таскал ящики, инвентарь, лошадей выгуливал. Эти дела сильно оскорбляли Омара, потому как он хотел казаться не только сильным мужиком, но еще и очень умным, разносторонним человеком, который мог приносить пользу людям не только таская ящики. Ему обещали, что такой момент обязательно когда-нибудь настанет, и бен Али разочарованно возвращался к старым обязанностям.