Так что же касаемо экзамена. В назначенное время Омар пришел в назначенное место. Без какой-либо интриги это оказалось Большое шапито. Внутри оно уже вновь приобрело обычный, не праздничный вид, однако это не мешало ему быть чрезвычайно красивым, каждый раз вызывая у бен Али нескрываемое восхищение. В качестве зрителей было всего несколько человек: Марин Сеньер, Мишель Буайяр, Жан Ларош, Ирэн Сеньер, Герман Скотт. Судья же всего один был – Пьер Сеньер. Он единственный стоял на манеже, однако, как только Омар зашел на сцену, то из-за кулис показалась фигура неизвестная ранее, человек, очень похожий на типичного надзирателя, только намного крупнее и с закрытым лицом. Сначала Омару показалось, что это был Безымянный палач, однако эта версия быстро была им отброшена, поскольку тот совершенно иначе передвигался, с некоторой неохотой и слабостью в ногах, а человек, сейчас стоящий за Хозяином, вышел на манеж очень живо, сильно стуча гигантскими сапогами по полу, создавая небольшую вибрацию во всем шапито. Человек этот до жути напугал каждого из «зрителей», посаженных наблюдать за экзаменом Омара. Пьер Сеньер подошел ближе к бен Али, заставив того нагнуться, так как Хозяин высоким ростом не отличался, будучи даже собственной дочери ниже на полтора дюйма.
– Если я не поверю, – холодно произнес Сеньер, – в твои таланты, – он ехидно улыбнулся, – то этот большой мужчина превратит тебя в то, чем ты каждый день в сортир ходишь. Удачи.
Бен Али слегка напрягся. Сеньер отошел в дальний конец манежа, а Омар открыл два небольших футляра. Внутри одного из них лежали длинные ножи и кинжалы, а внутри второго – знаменитая шпага, отлитая и выкованная лично Омаром. Всем зрителям было интересно, что же предпримет с этим оружием бен Али. Вначале он попросил принести ему большой диск для метания ножей. Как только униформисты, дежурившие за кулисами, доставили требуемый диск, Омар взял в руки четыре ножа средней длины, повертел немного, после чего последовательно метнул каждый из них в диск. Каждый раз он метал нож по-разному. Первый раз он держал нож на острие; второй раз особым хватом держал нож за рукоять, метнув его с такой силой, что трехцентнеровый диск пошатнулся; третий же раз он метнул, стоя спиной к диску, кидая за плечо; ну а четвертый раз он метнул нож, находясь в воздухе, подпрыгнув почти на полтора метра. После завершения метания ножей бен Али поклонился «зрителям», в особенности Марин, которая смотрела за ним, затаив дыхание. Хотели было поаплодировать арабу, но встретив грозный взгляд Хозяина, решили воздержаться от этой идеи. Дальше, после метания ножей, Омар взял три кинжала и встал в необходимую для глотания позу. Всех, и даже Сеньера, удивило, что бен Али собрался глотать сразу три кинжала. Доктор Скотт, комментируя происходившее на манеже Буайяру, заметил, что чисто физически это может оказаться чрезвычайно опасным для здоровья Омара. Тем не менее, Омар начал свой номер. Погрузив внутрь глотки первый кинжал, он, с прямой спиной, поклонился всем «зрителям» и Сеньеру, после чего стал погружать туда же второй кинжал, очень удачно продумав, как он, собственно, будет это делать. Сделав это, он не остановился и стал глотать третий кинжал, чем вызвал изумление у всех, кто находился в Большом шапито. Они предполагали, что, взяв три кинжала, он один или, на крайний случай, два заглотнет, а третий метнет в диск, но нет! Он сумел заглотить и третий кинжал, после чего продемонстрировал свой рот окружающим. Хозяину было весьма интересно наблюдать за выступлением бен Али, и он стал делать для себя соответствующие выводы. Поочередно вытащив из глотки каждый кинжал, Омар слегка прокашлялся и с минуту отдохнул, а потом взял предмет, вызывавший наибольший интерес у неподготовленной публики, состоявшей из шести человек. Это как раз была особая шпага, которую Омар еще никогда не глотал публично. Теперь же пришло время показать, на что он способен.