Мнение Жака поддержали все, кроме Катрин. Она стала чувствовать себя очень неуютно. Доселе неизвестное ей чувство охватило ее – то ли смертельный страх, то ли подобное ему ощущение, отказывавшееся отпускать. Она предложила друзьям поскорее покинуть тир и «квартал», чтобы не нарваться на возможные неприятности, но ее никто не послушал. Через несколько минут и она сама постаралась отбросить мысли об этом, и стала с интересом рассматривать разноцветные шарики, которые с вечера приготовил Жерар для завтрашнего дня. И вдруг раздались невиданной силы шаги, сопровождавшиеся страшным грохотом приближавшейся бездны, в котором потонули бы все веселившиеся за секунду до того циркачи. Большая часть артистов, вспомнившая предупреждение Жерара и опасения Катрин, сразу догадалась об источнике этих дьявольских шагов, стальной болью отзывавшихся даже в земле. Однако Омар, будучи человеком, не знакомым со всеми порядками и людьми цирка, разумеется, не знал и не мог знать и осознавать, что сейчас всем грозило, поскольку никто ранее ему не поведал эту, на самом деле невероятно важную информацию. Но даже у араба бен Али, который за свою, пусть и недолгую, но очень насыщенную жизнь успел многого навидаться и пережить, по непонятной для него причине (а может и понятной) все нутро сжалось – не столько от страха (хотя и он тоже был), сколько от ожидания чего-то неизвестного и пугающего. Он посмотрел на Марин, которая в силу своего происхождения никого в цирке не боялась; однако и та раскрыла свои эмоции, подделать не было возможности и желания: глаза ее дергались и метались в разные стороны, руки и ноги дрожали, а легкие жадно поглощали воздух, которого хватало все меньше и меньше. Омар взял ее за руку, от чего она вздрогнула, и подвел к себе. Все остальные также постарались не стоять в одиночестве. На вопрос Омара, в действительности ли это приближался тот, о ком упоминала Катрин, никто не реагировал адекватно. А шаги становились все отчетливей, все яростней. Наконец, ткань, выполнявшая функцию двери, отлетела в сторону, и показался титанических размеров человек, как показалось Омару, на три головы выше него самого. С ног, закованных в окрашенное железо, до головы с надетой федорой, покрытый чернотой. И кожаное пальто, и кожаные перчатки, даже круглые окуляры – все было черным, как будто гроб ходячий, намекая на отсутствие души у этого человека. На левой груди у него виднелся большой знак, означавший принадлежность к отряду надзирателей, но с особенностью – в отличие от знаков других цирковых надсмотрщиков этот был золотой. Омар, все же, спустя несколько секунд понял, еще и присмотревшись к знаку, что перед ним оказался старший надзиратель Грилли – руководитель цепных псов цирка и главный цербер здешнего Рая. Лицо этого ужасного (во всех смыслах) человека, серое, в некоторых местах покрытое мерзкими шрамами, не выражало совершенно никаких эмоций, он, как и остальные надзиратели, был будто зомбирован. Он осмотрел своим неразличимым взглядом все помещение тира, заставив наших героев в страшном ожидании пригнуться, и остановился на Марин и Омаре, к которому та поспешила прижаться. Само собой, Грилли, хоть и представлял из себя человека без мозгов, но осознавал, кто перед ним находился. Подойдя чуть ближе к девушке, он сухим тоном, отзывавшемся в громовом голосе, спросил у нее:
– Позвольте поинтересоваться, по какой причине вы отсутствуете в своем шатре в такое позднее время?
Уловив, что фраза, произнесенная Грилли, была заучена до автоматизма, Марин, немного осмелев, ответила ему:
– Я, вместе со всеми своими друзьями, заблудилась во время вечерней прогулки. По случайности мы оказались в этом «квартале», и нас нашел Жерар. Он было хотел вывести нас, однако с ним приключилось несчастие – но почувствовал себя нехорошо, и мы остались с ним, чтобы ему не стало хуже.
Все удивились прозорливости Марин, однако не сильно рассчитывали на то, что Грилли проявит благосклонность. Тем не менее, к всеобщему удивлению, он как раз-таки эту самую благосклонность все же проявил:
– Вынужден просить вас скорейшим образом покинуть этот «квартал», о вашем присутствии здесь мне предстоит сообщить месье Луа.
Марин молча согласилась и, совершив небольшой поклон, вышла из тира. За ней спешно последовали Омар, Иштван, Мартин и Венцель с Жаком. Жерар остался на милость Грилли. Пройдя до ворот «квартала», вся честная компания радостно засмеялась, словно каждый из них выиграл в лотерею.
На следующее утро обо всем, что произошло ночью, узнал Эмиль Луа. Чтобы не подвергнуться наказанию со стороны Хозяина, он украдкой пригласил к себе Марин для беседы. Она чувствовала себя очень оживленно, уверенная в том, что об инциденте никто более не узнает. Однако, каждый раз вспоминая явление Грилли, ей становилось дурно от ложного ощущения, что он вот-вот появится неподалеку, либо резко забежит к ней в шатер.