Как только загорелись фонари, а вороны прекратили каркать, состоялось собрание Апельсинового клуба. На сей раз шатер Жеронима Лабушера мог привлечь излишнее внимание, поскольку располагался на очень близком расстоянии к шатру тех двух надзирателей, что поставлены были следить за порядком в «квартале» уродов. Сегодня участников клуба принимал у себя (возможно, вы удивитесь) Петр Дубов, самый известный и опытный цирковой силач. Он не являлся активным сторонником клуба, однако ответил добром на просьбу Моррейна. Сам Петр на собрании не присутствовал, потому как чуждался всяких объединений, действовавших внутри цирка, предпочитая просто выполнять свою работу и не задавать лишних вопросов. Шатер же его находился в одном из «кварталов», именуемом «кварталом сверхлюдей». Таким громким названием «квартал» был обязан, в первую очередь, непосредственно Петру Дубову. Он каждый день удивлял посетителей своей огромной физической силой, скручивая в баранки чугунные прутья, поднимая кареты с сидящими в них людьми и жонглируя двадцатикилограммовыми гирями. Помимо сверхсильного человека, «квартал» был известен своими сверхгибкими людьми. Одно время Мартин работал именно в этом «квартале», пока не был переведен в Большое шапито. Здесь же начинал и Жан Лорнау, правда, недолго он пробыл среди сверхлюдей. Отсюда его забрал собственный отец, поставив выступать в Малом шапито (в том, что отведено Группе Лорнау было). Ну и как можно было бы обойтись без людей, чей болевой порог вызывал благоговеющее изумление у толпы зрителей. Всегда интересно, насколько сильную боль сможет вынести человек. Посетители были готовы за это платить, им это нравилось независимо от их национальности, веры, материального благополучия и мест проживания. Когда другой издевается над собой ради тебя – это бывает приятно. И дело не в том, что умы людей были неотвратимо извращены, нет. Все заключалось в том, что невозможно было не следовать одному из самых известных выражений эпохи Древнего Рима: «Panem et circenses», что в переводе означает «Хлеба и зрелищ». И если не дать людям зрелищ, во время которых они смогут утолить свою животную жажду крови – они начнут придумывать свои зрелища, которые понравятся далеко не всем. А потому винить в кровожадности людей вполне можно, но винить их же в извращении – бессмысленно. Однако пора рассказ этот кончать, иначе вы можете потерять мысль, за которую уцепились. Собрание Апельсинового клуба посетили все его основные участники, что в последнее время было редкостью. Алекс открывал собрание, пребывая в непонятном состоянии, напоминающем мандраж. Это заметили и остальные. В особенности Фельон пристально наблюдал за ним, словно подозревал в чем-то.
Закончив вступительную часть, Моррейн передал слово Иштвану. Тот не смог говорить сидя, и потому поднялся со стула.
– Я считаю, что мы обязаны почтить светлую память нашей любимой Клэр, – сказал он с трепетом, – давайте помолимся за нее, друзья.
Возражать никто не стал. Молитву прочитал Лабушер, как обладатель самого мелодичного голоса. Омар, будучи другой веры, крестного знамения не совершал и особо в текст не вслушивался, поскольку молился по-мусульмански, закрыв глаза и держа перед собой руки ладонями кверху. Вообще среди присутствующих были и безбожники, лишь из уважения согласившиеся встать и закрыть глаза. Например, Венцель Лорнау Бога не признавал, он отрекся от веры в тот момент, когда увидел мертвое тело своего двоюродного брата Луи, забитого до смерти по приказу Хозяина. Теперь, пусть и не по вине Пьера Сеньера, погибла Клэр. Для Венцеля Бога не существовало, он был готов скорее поверить в то, что Сеньер – дьявол; только тот дьявол, что создан очень бурным воображением самих людей, которым обязательно нужно оправдание для собственных ошибок и проступков. Но молитву он слушал, не мог не слушать. Она оказывала и на него, и на всех христиан в шатре сильное воздействие, будто все светлые эмоции соединились в один миг, а этот миг превратился в настоящий луч надежды и теплоты, способный разрушить мрак, окутавший цирк. Возможно, Клэр, находясь на небесах, смотрела на них, молящихся за нее. Голос Лабушера звучал чисто и приветливо, словно пастырь читал своей пастве Евангелие. А почти ангельская внешность Жеронима, его абсолютно белые волосы, белая кожа и белые одежды создавали впечатление, будто сам Господь молится вместе с членами клуба. Как только чтение молитвы закончилось, Иштван продолжил:
– У меня нет ни малейшего сомнения в том, что Клэр была убита. Кем и почему – большая загадка. Для меня очевидно одно – она кому-то перешла дорогу, что-то узнала, потому что невозможно погибнуть таким образом, и при этом, чтобы все оказалось случайностью!