– Мне думается, в тот момент Грилли было не до допроса. Необходимо было нейтрализовать источник угрозы. И он его нейтрализовал…
– Что? Жака убили? – прокричал Венцель.
– Да, мы видели, как надзиратели выносили его тело, – сказал Моррейн.
– Господи… – Венцель шумно сел на стул и закрыл лицо ладонями.
– Фельону больше нельзя доверять, – сказал Омар. – Кто знает, что он от нас скрывает и какие еще предпримет шаги для укрепления собственной власти.
– Не говори чепухи, Омар, – возразил Алекс. – Мне иногда кажется, что ты попал под влияние мадемуазель Марин, которая до глубины души ненавидит и боится Анри.
– Что ты хочешь этим сказать? – недовольно спросил бен Али, вплотную приблизившись к Моррейну.
– Успокойтесь, друзья, – прервал возможную драку Иштван. – Не хватало еще, чтобы среди клуба возник раздор… Однако Омар прав, Фельон действует слишком опрометчиво и явно больше не собирается прислушиваться к мнению каждого из нас. Лучше нам не сердить его, поскольку по должности даже надзиратели теперь ему подчиняются. Посмотрим, что он дальше предпримет, и будем исходить из этого.
На этом моменте в шатер вошел Петр Дубов. Он выглядел мрачным и чем-то озабоченным.
– Лучше вам сейчас же разойтись, друзья, – сказал он сурово. – Только что от Хозяина для всех пришел приказ – начинать собирать вещи. Завтра после обеда мы начнем сборы по отъезду из Дижона, а утром следующего дня отправимся в Невер.
Послушав Дубова, все разошлись, условившись встретиться уже в поезде послезавтра. Омар, передумав идти к Марин и предположив, что сейчас она находится у своего отца, направился к Альфонсу. По пути он осмотрел цирк, погрузившийся в траур. Спешить было некуда, а потому редкую возможность увидеть все окружение, жившее совместно с ним, бен Али не преминул использовать. В принципе, все можно было описать одним емким словом, которое точно отражало и характеризовало окружающую действительность: «Серость». Да, только это слово и подходило. Серая мгла, спустившаяся на цирк, поскольку он располагался в некоем подобии низины. Серые тучи, потускневшие после нескольких дней проливных дождей и непрекращающихся гроз. Серые люди, безэмоционально скорбящие по умершему. И серые мысли, лишенные всякого смысла. Словом – все было серым. Даже неприятно смотреть. Кто-то разбирал фонари, исполняя приказ Хозяина. Кто-то таскал огромные мешки, набитые непонятно чем – то ли мукой, то ли кормом для животных. Что заставило этих работяг трудиться именно сейчас, в дождь, в грязь и сырость? Очевидно, воля Хозяина. Мэр Дижона, ставший свидетелем неудачного покушения, попросил его как можно скорее навести порядок и покинуть город, чтобы не произошло ухудшения ситуации, потому что многие горожане оказались оскорблены тем, что им запретили проводить в последний путь их земляка. А когда повозка с гробом очутилась на улицах города, вокруг нее столпились сотни людей, отчаянно пытавшихся хотя бы прикоснуться к гробу. На кладбище и вовсе собралось несколько тысяч человек, что доселе невиданно было для провинциального городка. И в Дижоне сегодня было гораздо больше красок, пускай и темных, чем в цирке, который Буайяр называл «фабрикой счастья». Серость охватила циркачей. Их Рай потускнел.
С осознанием всего этого Омар и подошел к шатру Альфонса Лорнау. Сам Альфонс, обычно в подобные моменты погруженный в глубокие раздумья, на деле сидел в кресле и читал утреннюю газету, которую доставили ему только после обеда. На небольшом круглом столике стояла чашка с горячим шоколадом (Альфонс не любил кофе и заказывал на кухне только горячий шоколад, за который отдельно платил). Услышав, что в шатер кто-то вошел, Альфонс отложил газету.
– А, это ты, Омар, – произнес он с облегчением. – Я уже боюсь пускать к себе людей, надзиратели и шпионы повсюду.
Омар сел в кресло рядом.
– Это шпионы Сеньера? – просил бен Али.
– Да кто их знает! – воскликнул Альфонс. – Остальные цирковые начальники начали грызню за должности, при этом любому дураку понятно, что займет их Фельон. Но они словно этого не понимают и следят друг за другом. Хотя, может и понимают, и стараются сразу выслужиться и перед Хозяином, и перед Фельоном. Гиены треклятые…
– А ты предпринимаешь что-либо?
– А какой в этом смысл? Я лучше буду просто выполнять свою работу и читать газеты. Мне не хочется попасть под удар Фельона, когда он войдет во вкус. Это при том, что он уже ведет себя, словно «великий визирь»! Ты слышал историю, что он заказал в Лионе костюм с сапфировыми пуговицами?
– Да, говорят, немыслимых денег стоит.
– Сто тринадцать тысяч, Омар! Сто тринадцать тысяч! – взревел Альфонс и едва не вскочил с кресла. – Он такими темпами всю цирковую казну опустошит! А ты представь – он даже не утвержден официально!
– И ты будешь просто работать, ничего не предпринимая?
– Разумеется. Так я окажусь наиболее полезен. Всем.
Разговор их в итоге зашел в некий тупик, выхода из которого найти оказалось немного трудновато. Тем не менее, вскоре закончился дождь, и Омар отправился к себе, попутно думая о Марин.