Сеньер выслушал все это с поднятыми от ошеломления бровями. Когда Отец Дайодор закончил, Хозяин медленно поднялся с небольшой скамейки, которую занимал вместе со священником. Перекрестившись перед маленьким алтарем, он произнес устало:
– Не сочтите мои слова за грубость или невежество, кюре, однако ваша речь была похожа больше на бред сумасшедшего, нежели на наставление духовного лица.
Отец Дайодор также поднялся и пристально посмотрел Сеньеру в глаза.
– Вы можете не верить сейчас, месье, – сказал священник монотонно, – но вы поверите позже. Вот увидите. Теперь можете идти.
Сеньер не ответил и ушел, даже не поклонившись и не поцеловав перстень. Отец Дайодор раздраженно вздохнул и повернулся к алтарю, чтобы немного помолиться.
На этом моменте для соблюдения правил приличия следовало бы завершить данную главу. Однако остался один момент, о котором обязательно необходимо рассказать именно сейчас. Заключался момент в том, что Марин, пребывая в черном горе после гибели подруги и почти ставшего родным Буайяра, решила сходить в вагон-кухню, чтобы заказать себе какой-нибудь десерт к ужину. Как известно, сладкое помогает забыть о печалях, хотя бы на время. Почему ей не отправить лакея, раз уж захотелось себя побаловать? Марин не любила всю эту официозность, связанную с почти королевским статусом ее семьи внутри цирка. Тем более такая небольшая прогулка могла позволить также избавиться от скуки и лени, что налегли на Марин после того, как цирк покинул Дижон. Давно следовало сказать, что через вагоны в прямом смысле ходить ей не пришлось.
Для случаев, когда человеку необходимо было пройти из одного конца поезда в другой, предусмотрены были специальные выступы на каждом вагоне, напоминавшие балконы длиной во весь вагон. Выходы на эти выступы располагались у дверей. Для соблюдения безопасности сотрудников выступы были ограждены неким подобием заборов из резного металла желтого цвета. Их высота – чуть больше одного метра – позволяла людям передвигаться без опаски за собственную жизнь. Шириной выступы достигали двух с половиной футов, и потому официанты, чаще других пользовавшиеся данным путем, без стеснений носили блюда. Такая задумка стала возможна только благодаря незаурядному уму человека, сконструировавшего вагоны для «Горы». Американский изобретатель Джордж Пульман, специально по заказу Пьера Сеньера, создал вагоны так, чтобы центр тяжести каждого из них приходился исключительно на центр, а стены были немного тоньше. При этом колесных пар вместо двух было сделано три, а длина вагонов была увеличена на несколько футов, соответственно ширина (без дополнительных проходных выступов) увеличилась примерно на полтора фута. Ширина колес осталась такой же, поскольку необходимо было, чтобы поезд подходил под ширину европейской колеи. Из-за этого вагоны «Горы» были прозваны «Русскими вагонами», из-за своих больших размеров. Однако такое название для них слишком уж льстиво, потому как настоящие русские вагоны шире в том числе и колесами, ведь русская колея намного шире европейской. А проходные выступы стали удобным дополнением, чтобы люди, например, официанты или охранники, не тревожили обитателей вагонов своим постоянным передвижением. Марин также пошла по проходному выступу. Правда, время для похода на кухню выбрала она не совсем удачное: начался дождь, никак не хотевший отпускать цирк и преследовавший его еще от Дижона. В дополнение к этому Роже, чтобы не отставать по графику, дал приказ разогнать «Гору» до предельной скорости – почти до 80 миль в час. Ни один состав в мире не мог достигать таких высоких скоростей. Обычно, когда «Гора» неслась так стремительно, проводники закрывали проходные выступы, потому что возникала опасность того, что из-за ужасной инерции и давления силы сопротивления людей может попросту выбросить за пределы выступов. Существовала даже вероятность схода поезда с рельсов, однако никто не боялся этой вероятности, кроме Поля Роже и Доминика Шарбона, которые разбирались в железнодорожном деле, но не рисковали сообщать обо всех опасностях Хозяину, зная о его раздражительности.
Марин бегом преодолела все промежуточные вагоны, немного промокнув. Бежать по выступам ей было не страшно, а вот оказаться полностью мокрой – не сильно хотелось. Зайдя внутрь вагона-кухни, следовавшего сразу за первым вагоном рестораном и предшествовавшего вагону личной охраны семьи Сеньер, Марин с удивлением увидела в нем Омара, беседовавшего с главным поваром. Не дожидаясь окончания беседы, она подошла к ним и поприветствовала их.
– Марин, а тебя что сюда привело? – спросил Омар.
– Как тебе должно быть известно, спрашивать у девушки, зачем она пришла на кухню или в ресторан – неуместно и неприлично, – гордо сказала Марин и улыбнулась. – А вот что ты здесь делаешь?
– Я пришел…а не важно, зачем я сюда пришел, – ответил Омар. – Мы тут беседовали с месье Пуатье о новых кадровых решениях Хозяина.