В этот момент Фельон был похож на провинившегося мальчишку, разодетого в самые дорогие одежды. Хотя для аудиенции он и надел один из своих наименее дорогих костюмов, Хозяин все равно сделал ему замечание по поводу слишком ярких цветов. Сам Сеньер уже третью неделю носил только черные костюмы, коих в его гардеробе насчитывалось свыше сотни. Взгляд же Сеньера опять приобрел тот устрашающий вид, которого боялись абсолютно все, хоть раз с ним столкнувшись.
– Я назначил тебя своим управляющим не для того, чтобы ты тратил деньги на себя и своих приближенных, Анри, – сердито говорил Сеньер. – Ты, обладая почти безграничными полномочиями, мог сделать все, что угодно для того, чтобы хотя бы избежать убытков и выйти в сухом остатке к нулевой прибыли. Но ты не сделал этого. И теперь мы теряем деньги. Много денег, Анри. За неделю, как мне доложил Жорж, было продано три тысячи двести тринадцать билетов общей стоимостью чуть больше тридцати трех тысяч франков. При этом общие расходы, по словам того же Жоржа, за эту же самую неделю составили в два раза больше! – он ударил кулаком по столу и швырнул в Фельона карандаш. – Как ты мне это объяснишь, Анри? Говори же!
Фельон поднял карандаш Хозяина и, держа его в руке, испуганно промолвил:
– Мой господин, мне самому до конца не ведомо, как так получилось. Есть только объяснение: из-за сезона дождей город немного подтопило, и жители остались дома, чтобы устранять последствия выхода реки из берегов, – он достал шелковый платок из кармана брюк и протер вспотевшие шею и лоб. – По нашим подсчетам, если бы не случился паводок, то цирк посетило бы почти десять тысяч человек, наши доходы превысили бы в таком случае расходы почти в те же два раза.
Сеньер после этого немного остыл. Выпив два стакана воды, он сделал глубокий вдох и попросил вернуть карандаш. Фельон немедля исполнил просьбу.
– Раз ты привел такие аргументы, – сказал Сеньер, вертя карандаш в руке, – то мне не остается другого выбора, кроме как возложить всю вину на Господа Бога, пославшего нам сезон дождей, так?
– Нет, мой господин, что вы! – поспешил возразить Фельон. – Вся вина за понесенные нами убытки лежит только на мне и на месье Франке.
– Ну что ж, раз так, – Хозяин бросил карандаш в карандашницу и опять наполнил стакан водой, – то вы и понесете за это наказание. Бить вас, разумеется, не будут, иначе вы работать не сможете, хе-хе-хе! Но вот лишить жалования вас можно. Так и поступим. Вы с Жоржем единственные сотрудники цирка, получающие понедельное жалование, так что Франка я лишаю жалования на две недели, а тебя, Анри, на месяц. Отныне не будь таким самонадеянным. Можешь идти!
Понурый, Фельон поклонился и вышел из шатра Хозяина. Он был рассержен на своих помощников, во всем с ним соглашавшихся. Своей же вины на самом деле он не видел. В его шатре уже ждали Клод и Франк. Оба они тряслись от страха, ожидая оглашения решения Хозяина. Ворвавшись внутрь собственного шатра, Фельон стремительно прошел к своему столу и сел в кресло, чтобы немного успокоиться и отдохнуть. Щелкнув пальцами, он подозвал секретаря, чтобы тот принес бутылку вина. Только в вине сейчас он видел свое успокоение. Клод и Франк, стоявшие рядом со столом, непонимающе переглядывались между собой и смотрели на управляющего. Тот облокотил голову на тыльную сторону кисти руки и сидел с закрытыми глазами, тяжело и глубоко дыша. Казначей и старший помощник решили напомнить о своем присутствии и вдвоем громко кашлянули, причем так нелепо, что чуть не рассмеялись. Тем не менее, привлечь внимание Фельона им удалось. Заметив, как они едва сдерживают смех, он сказал им:
– Рты раскрывать по любому поводу будете только тогда, когда я вам это позволю! А смеяться и подавно, бездельники!
– Месье, мы же просто…
– Закрой рот, Жорж! Из-за твоих неверных расчетов мы понесли колоссальные убытки! И мало того, так ты еще и пошел Хозяину жаловаться! Как после этого тебе доверять?
– Жаловаться? – воскликнул Франк. – Никогда и никому в жизни я не жаловался и не буду! Особенно на вас, месье! Меня сам Хозяин вызвал с отчетом, и я, как казначей, явился к нему и отчитался о текущей финансовой ситуации. Мы все виноваты в том, что цирк понес убытки. Но мы должны работать сообща, чтобы закрыть дыру еще до того, как она разверзнется. Казна насчитывает в данный момент порядка миллиона франков, а в Туре мы сможем пополнить ее еще несколькими сотнями тысяч. Невер слишком маленький город, чтобы на нем наживаться. Что же до Клода, так он вообще ни в чем не повинен, поскольку по вашему поручению отвечает только за программную часть работы цирка.
– Однако именно программная часть составляет большую часть расходов, насколько мне известно, – возразил Фельон, грозно поглядывая на Клода, съежившегося от испуга.