– Ох, не стоит говорить об этом при мне, – раздраженно сказала Марин и обратилась к главному повару, – месье Пуатье, я хочу заказать у вас шоколадное пирожное в трех порциях к ужину. Будьте добры приготовить.
– Как пожелаете, мадемуазель Марин, – произнес главный повар и поклонился Марин. – Однако не обсуждать месье Фельона, к сожалению, не получается, как бы мы не старались. Он только официально приступил к обязанностям, но уже успел сократить расходы на питание для сотрудников 3-го и 4-го классов, а для сотрудников 1-го и 2-го классов он расходы повысил. Ко всему прочему, он сократил жалование поварам и официантам. Конечно, не так радикально, как можно было бы ожидать, но для моих помощников, которые теперь получают по пятьсот франков в месяц, это решение оказалось катастрофическим. Раньше они получали в два раза больше, и дополнительно им месье Буайяр доплачивал из своих доходов. У поваров доходы очень низкие, мадемуазель. Даже ниже, чем у лакеев и проводников. Мы жили, в основном, за счет дополнительных выплат и премий, что нам постоянно выписывал покойный Буайяр, да хранит Господь его душу. Многие ребята посылали до половины своего заработка родственникам по всей Европе. Что с нами будет теперь – непонятно и таинственно. Сохранит ли для нас месье Фельон премии – тоже туманом скрыто.
– Он тратит десятки тысяч франков на себя, упиваясь своим положением, – дополнил Омар. – Если твой отец не обратит на это внимание – Фельон разграбит всю цирковую казну.
– Ты что, предлагаешь мне пойти к отцу и пожаловаться на Фельона? – недоумевающе спросила Марин.
– Именно это я и предлагаю, да, – ответил Омар и наивно улыбнулся.
Марин невольно рассмеялась. Прежде, чем продолжить беседу на эту тему, она расписалась в кассовой книге, что сунул ей главный повар, и попросила предоставить счет лакею, который придет за пирожными. После этого она достала из кармана брюк небольшой бумажник, из которого вытащила несколько купюр и вручила их месье Пуатье. Он с радостью принял некое подобие чаевых и благодарно поклонился. Только тогда Марин снова вернулась к беседе.
– Да ты тот еще наглец, – подметила она, слегка толкнув Омара. – Тем не менее, вы оба правы. Фельона нельзя было назначать на место Буайяра. С ним во главе, мы неуклонно будем падать в пропасть. И если с программной частью все вроде бы неплохо, поскольку он назначил Клода своим заместителем как шпрехшталмейстера, боже, терпеть не могу это слово, то финансовая составляющая окажется в полном упадке, ведь Жорж Франк перешел из врагов Фельона в друзья ему.
– Ну так что, мадемуазель Марин, вы поговорите со своим батюшкой? – робко спросил Пуатье. За его спиной показалось еще несколько голов в колпаках.
Глубоко вздохнув, осознавая свой небольшой выбор, Марин решила согласиться.
– Хорошо, я попробую как-нибудь поговорить с отцом. Только не сейчас, не в пути. Когда мы приедем в Невер – может быть. Сейчас он никого не принимает, только беседует со своим духовником.
– Превосходно, мой бог! – воскликнул Пуатье. – Луиджи, черти б тебя забрали, арх! Иди готовить пирожные для мадемуазель!
Омар и Марин продолжили беседовать о чем-то несерьезном, вроде обсуждения бесконечного дождя. А меж тем за дверьми, оставшимися после того, как Марин зашла в вагон, немного приоткрытыми, стоял комиссар Обье, хитро улыбавшийся и что-то записывавший в свой миниатюрный блокнотик.
Спустя три дня «Гора» добралась до Невера. Вам наверняка интересно – что же стало с Гастоном Бризе? Наиболее правильным ответом будет – принял мученическую смерть. За день до отъезда из Дижона надзирателям, охранявшим Гастона, поступил приказ – завершить дело. Разумеется, под этой формулировкой значился только один смысл и одна трактовка – прекратить исполнение наказания и убить человека. Так они и поступили. Гастон был еще жив, хотя полностью истощен и ослаблен. Ночью двое надзирателей достали большие ножи и закололи парня. Он не мог кричать, потому что смола окончательно затвердела во рту, и ему пришлось жутко мычать. Вот так он и закончил свое существование. Слишком жестоко. Говорят, сжечь тело времени не было, и потому его разрубили на множество кусков, руки и ноги скормили львам и тиграм, а самые мясистые части отдали на кухню, чтобы ничего не подозревающие повара приготовили мясное рагу для уродцев, что стало для последних настоящим праздником. Что стало с головой – только эти двое надзирателей и ведали.