– Здесь также должен возразить, месье, – сказал Франк. – Помимо трат на оплату труда артистов, деньги идут и на приобретение бумаги для билетов и листовок, на покупку продуктов для кухни, на закупку личных потребностей высшего руководства цирка. Вот вы, к примеру, за неделю потратили три тысячи франков на вино, которое сейчас потребовали принести.
– Меня в моих расходах упрекать не нужно, Жорж, – возмутился Фельон. – Ты лучше за остальными следи и за собой поглядывай. Все, оставьте меня. Я хочу отдохнуть.
Клод и Франк поклонились и покинули шатер Фельона, оставив его наедине с бутылкой, врученной секретарем. В это же воскресенье, только несколькими часами позже в лазарете встретились Моррейн и Ирэн Сеньер. В вечернее время лазарет был пуст, а двоих его охранников можно было легко уговорить сходить покурить. Дежурный санитар был отправлен Моррейном за какими-то документами, так что встреча их проходила тайно.
– Мадам, простите меня за такой нелепый вызов на беседу, – сказал Моррейн, целуя руку Ирэн.
– Вы сообщили, что это серьезно и не требует отлагательств, – сказала Ирэн. – И вот мы здесь. Как же тут сильно пахнет спиртом, иногда возникает ощущение, что из-за угла выскочат санитары и схватят меня, чтобы ставить на мне жуткие опыты! Ха-ха-ха!
– Не беспокойтесь, мадам. Ваше спокойствие охраняется мною лично…ну и двумя надзирателями снаружи.
– Хорошо. Не будем же тянуть. Говорите, я вас слушаю.
Моррейн откашлялся и, сделав серьезный вид, строго произнес:
– Насколько мне известно, мадам, вы имеете некоторое влияние на месье Фельона, это так?
– А почему вы интересуетесь? – спросила Ирэн.
– Потому, мадам, – отвечал Моррейн с плохо скрываемым раздражением, – что месье Фельон, как мне кажется, сошел с ума, только вступив в должность управляющего. Баснословные траты его перекрывают доходы цирка. Одежда его выглядит великолепнее, чем у нашего уважаемого директора. Не то, чтобы мне было завидно, как одевается месье Фельон, не подумайте. Однако он сокращает всем сотрудникам низших классов жалование и лишает премий за добросовестный труд, а сам при этом покупает себе золотые вилки и тарелки. Я уж молчу про его сапфировый костюм. Ох, Господи помилуй! Если продолжатся его подобные бесчинства, то даже ваши расходы он сократит, мадам.
Ирэн возмутилась:
– Мои? Мои! Да как он может? Я не работник цирка! Мои расходы сократить вправе только мой супруг!
– Сейчас это, разумеется, так, – продолжил Моррейн, нащупав больную точку у Ирэн. – Но вы сами понимаете, что здоровье нашего директора в последнее время заметно ухудшилось. Будем молиться, чтобы он поправился, однако месье Фельон может попытаться использовать немощность вашего супруга в своих интересах. Например, взять себе дополнительные полномочия, которые будут ему позволять у кого угодно, кроме только месье Сеньера, изменять жалование, а в вашем случае, назовем это, скажем…цивильный лист, он сможет сократить во много раз! Вы же не хотите подобного?
– Нет, разумеется, не хочу, – согласилась Ирэн. – Придется поговорить с Фельоном, раз возникла такая проблема. Однако не держите меня за простушку, месье Моррейн. Мне известно о вашем корыстолюбии от дочери. Я ни за что не поверю в искренность ваших намерений. И мне понятна ваша ненависть в адрес Фельона. Но что я получу от того, что приструню его?
Моррейн недовольно скривил лицо. Но сразу же улыбнулся и, со свойственным ему лизоблюдством, произнес:
– Думаю, того, что у вас на прежнем уровне сохранятся расходы, будет достаточно, мадам. Но, если вам этого мало, я могу предложить замечательную услугу – вы вылете из цирка вместе со своим любовником Ларошем, от которого с собой заберете разве что одну только голову, потому что Хозяин не даст ему жить после того, как узнает о вашей порочной связи, мадам.
Словно ударенная молнией, Ирэн в безмолвном оцепенении стояла напротив Моррейна. «Откуда он мог узнать? Не проболтался ли Жан? Что же теперь делать? Он поймал меня, и ежели начнет шантажировать – мне не выпутаться!» – проносилось в этот момент у нее в голове. Что делать, она и вправду не знала. Как не знала, откуда же Алекс узнал обо всем. Сейчас он казался ей самым страшным и опасным человеком в мире. Она не знала, что не один Моррейн ведал о любовной связи ее и Лароша. Ведь и сам Фельон об этом знал. Только Фельон предпочитал не рисковать и хранил этот секрет внутри себя, по природе своей не будучи интриганом. А вот Моррейн решил испытать удачу и посмотреть, что из этого выйдет. Результат оправдал всякие его ожидания. Ирэн была напугана до такой степени, что боялась раскрыть рот. Спустя несколько минут звенящей тишины, нарушаемой издалека поющими птицами, Алекс вновь произнес:
– Вы же не хотите подобного, мадам?
– Нет, разумеется, не хочу, – вновь согласилась Ирэн. Голос ее дрожал. – Хорошо, я согласна с вами…я повлияю на Фельона…
– Замечательно, я знал, что с вами удастся договориться. Теперь прошу меня простить, необходимо завершить бумажную работу, чтобы и ко мне не возникло никаких вопросов. Доброго вечера!