Поняв всю безысходность своего положения, Иштван снова попытался вырваться, однако в очередной раз потерпел неудачу. Скотт, поставив флакон с эфиром на стол с инструментами, подошел к столу с кучкой бумаг и тетрадей. Он взял карандаш и стал делать какие-то пометки и записи, опять бормоча себе под нос. Мариус Дурре, находившийся в еще худшем положении, нежели Иштван, покачал головой в знак несогласия с действиями доктора и печально улыбнулся, осознавая, видимо, и свой конец тоже.
В это же самое время, в своем шатре, пребывая в крайнем беспокойстве, метался из одного угла в другой Мартин. Он уже несколько часов не видел Иштвана и переживал. Его тщетно пытались успокоить Юби и Катрин, называя всякие версии исчезновения Иштвана. Ни одной из них Мартин не верил и готов был уже обратиться за помощью к Эмилю Луа, дабы его надзиратели прочесали цирк.
– Еще чего, не хватало тебе к этому жирдяю за помощью обращаться, – злорадно подметила Катрин. – Он не только откажет тебе в помощи, но еще и унизит, себе в радость. Нет, мой друг, мне кажется, что Иштван отправился на прогулку в город, выпросив позволения Хозяина.
– Почему же он тогда никого об этом не предупредил? – задался вопросом Юби, посмотрев на Катрин с удивлением.
– Ты лучше не делаешь, совсем, – нервно произнесла Катрин, глядя на Юби.
– Я пойду еще раз его поищу, – сказал Мартин и направился к выходу.
Его остановила Катрин, перегородив проход.
– Ты точно уверен, что хочешь в столь позднее время отправиться на поиски Иштвана? – спросила она его. – Если тебя заметят надзиратели у «кварталов» или, не допусти Господь, у ворот или ограждений, – они разбираться не будут, сразу кинут в тюремную повозку.
– Я уверен, Катрин, – спокойно ответил Мартин. – Можете не беспокоиться за меня. Отправляйтесь отдыхать.
Когда Катрин пропустила Мартина, тот быстрым шагом направился к Большому шапито, надеясь обнаружить Иштвана там. Как можно было предположить сразу, Большое шапито оказалось пустым, а надзиратели, дежурившие внутри, едва не заметили Мартина, так что ему пришлось скорее уйти. Следующим местом стал шатер-столовая, в котором, однако, Иштвана тоже не оказалось. Обойдя еще несколько известных мест в цирке, Мартин отчаялся и подумал было совершить проступок и пробраться в «кварталы», но вдруг, медленно проходя между шатром костюмеров и малым складом, он увидел невдалеке чью-то мужскую фигуру, от которой исходил едва заметный сигарный дым. Обретя уверенность и надежду, Мартин, применяя все свои артистические способности, практически не издавая звуков побежал к мужчине, надеясь всем сердцем, чтобы им оказался Иштван.
Мужчина шел не навстречу Мартину, а от него, так что последнему пришлось еще немного пошуметь, дабы привлечь его внимание и к тому же не напугать.
– Постойте, сударь! – окликнул мужчину Мартин и, как только поравнялся с ним, положил руку ему на плечо, уповая на то, чтобы им оказался Иштван.
Однако разочарование, постигшее Мартина в следующие секунды, разрушило всякую надежду его на вероятность найти друга. Мужчиной оказался комиссар Обье. Он был несколько удивлен столь поздним появлением Мартина на улицах цирка, однако не выразил это совершенно никакими эмоциями, дабы себя не дискредитировать.
– Месье Бедивер, какая неожиданность, – произнес Обье, обернувшись. – Вы видно потеряли кого-то, раз в…э…
Мартин резко перебил комиссара:
– Месье комиссар! Мне нет дела до причин ваших ночных прогулок, потому что это ваше дело, и влезать в него я не вправе. Однако! Скажите, пожалуйста, не видели вы кого-нибудь на территории цирка в ближайшие пару часов?
– Месье, вы слишком широко думаете, – язвительно процедил Обье и спрятал часы. – За последние пару часов я видел почти сто человек. Можете сказать точнее – кто вам нужен? От меня скрывать смысла нет – узнаю, рано или поздно…Лучше рано…
Вздохнув, Мартин сказал:
– Я ищу Иштвана Золле, он…пропал несколько часов назад. Весь цирк обыскал, но не нашел. Думал, что вы – это он, однако, как оказалось, ошибся.
– Не кручиньтесь, месье Бедивер, – сказал Обье, подойдя поближе к Мартину. – Скажу честно, я видел месье Золле вечером.
Глаза Мартина вспыхнули от потрясения.
– Да? Где? Прошу! – лихорадочно просил он. – Прошу, комиссар! Я волнуюсь, ведь он мой друг!