Многие связывали перемены в графике с Отцом Дайодором, который потребовал от Хозяина обязательной молитвы перед Пасхой. Помимо молитвы также всей его семье следовало прослушать длительную службу, провести которую должен был сам священник. Все бы ничего, цирк много раз работал без личного участия Сеньера, но Отец Дайодор, как говорили, убедил Сеньера отложить открытие цирка до полудня, когда чтение молитвы и служба должны были завершиться. Для чего это требовалось – не ясно даже автору данного произведения. По мнению комиссара Обье – это очередной пример пагубного влияния священника на Пьера Сеньера, и с тем, что влияние действительно было пагубным, можно было убедиться хотя бы по тому, что ни разу еще Отец Дайодор не смог избавить Хозяина от физических страданий, хотя всем объявлялось обратное. На деле же Отец Дайодор заменял физические боли болями душевными, переводя все внимание своего подопечного на совершенно чуждые и ненужные проблемы, выдумывая их для Сеньера. И Марин, присутствовавшая на службе, обратила внимание на странный характер самой службы, потому как она совершенно не походила на традиционные католические мессы: постоянно шла речь про некое мессианство, про существование мессии среди людей, очевидные намеки на то, что мессией является никто иной, как Пьер Сеньер, что являлось откровенным святотатством и уже не могло относиться к учению церкви. И Марин поняла, что Отец Дайодор откровенно пудрил отцу мозги, отвлекая от насущных проблем. Но ничего она не сделала. Понимала, что ничего не может сделать – любое слово священника будет весомее звучать для отца, нежели слово собственной дочери. Такова была ужасная действительность. И становилось очевидно, что до помешательства Хозяина оставалось все меньше и меньше времени.
Возвращаясь к всеобщему недовольству решением Сеньера, стоит сказать, что были и те, кто воспринял его как отличный шанс для восполнения пробелов в выполнении трюков и ради хороших тренировок.
К примеру, Омар не стал гневаться. Он использовал появившиеся три часа для оттачивания недавно придуманных трюков с саблями, выполнять которые следовало очень осторожно и максимально близко к зрителю. Железная сетка, отделявшая раньше зрительские трибуны от манежа, отныне отсутствовала, а потому и правил безопасности прибавилось, особенно во время представлений с опасными животными (наподобие львов, тигров и слонов) и с большим количеством острых предметов. Омар впервые использовал для выступления сабли, до сего дня он применял лишь шпаги и ножи. Сабли были ближе к его родной культуре; точнее, с детства его учили обращаться с шамширом – арабской саблей с сильно изогнутым клинком. Четыре шамшира с умеренной изогнутостью бен Али заказал у Клода ради своей задумки. Заключалась задумка в том, чтобы исполнять некое подобие танца с саблями, держа по одной в каждой руке, одну во рту и одну удерживая пальцами левой ноги. В один момент он должен был встать на концы сабель, что держались в руках, после чего скрестить другие две сабли и издать ими характерный скрежет. Вторым трюком с саблями он намеревался заглотить свою любимую шпагу, стоя при этом на тех же шамширах, что и во время предыдущего трюка. Заглотив шпагу, Омар должен был аккуратно встать на ноги, а шамширы ловко метнуть в мишени. Этим он и занимался в свободное время.
Незадолго до открытия цирка в своем шатре Альфонс собрал всех своих племянников и сына. Все они должны были выступать в Большом шапито с крупной программой, так что им отведена была важная роль. Каждый из них намеревался покорить публику собой, заслужить признание и овации. Но не совсем по этой причине Альфонс решил собрать их всех.
– Мальчики мои, – обратился Альфонс к Венцелю, Жану, Блезу, Карлу, Герману и Феликсу, которые встали вокруг него, – я хочу донести до вас очень простую мысль, которую вы должны понять и закрепить до самого конца в своих головах. Больше не будет, как прежде. Мой брат, ранее служивший опорой всем нам, завещал мне беречь всех вас, поэтому я буду с вами откровенным. Наступают очень тяжелые и совершенно непредсказуемые времена в истории цирка; невозможно предсказать, что случиться завтра, а о долговременной перспективе и задумываться смысла никакого нет. Я хочу вас предупредить: что-то надвигается, словно смертельный шторм, спастись от которого смогут далеко не все. Не бойтесь, не поддавайтесь возможным страхам и ни в коем случае не попадайте под влияние других людей. Помните, что единственное, что у каждого из вас есть – это ваши братья и сестра, которая ждет всех вас дома. Цирк этот перестал быть нам домом, однако мы должны продолжать жить и служить ему, пока не выберемся из него. Мы – артисты, мы Лорнау, вот что самое важное. Работайте и дарите зрителям радость и веселье. Делайте то, что должны делать. Люди, ждущие за воротами, надеются увидеть зрелище, достойное внимания и потраченных денег, так что покажите, на что способны!