Моррейн кивнул головой и, осмотревшись по сторонам, дабы убедиться в отсутствии рядом чужих шпионов (своих он все равно расставил неподалеку), заговорил:
– Месье комиссар, вопрос мой покажется вам, возможно, немного странным и подозрительным, однако задам я его как с медицинской стороны, так и со стороны высокопоставленного циркового сотрудника. Так вот: скажите, на ваш взгляд, как в столичном обществе отнесутся к тому факту, что Пьер Сеньер не доживет до прибытия цирка в Париж, если такое случится?
Обье ответил не сразу. Он удивленно покачал головой и посмотрел на закрытые ворота, будто разглядывая там чей-то силуэт. В этот момент поднялся ветер, растрепав Алексу прическу и расшевелив спавших птиц на деревьях.
– Могу сказать, – произнес наконец комиссар, – что данное обстоятельство огорчило бы высший свет нашей империи, поскольку многие графы, герцоги, маршалы и епископы лелеют о встрече с месье Сеньером. Непременно огорчится наш император, планирующий, как я слышал, произвести месье Сеньера в Великие офицеры ордена Почетного легиона и подарить ему поместье под Фонтенбло. Личность месье Сеньера весьма значима в элитных кругах империи, так что, если обобщить, эти самые круги весьма болезненно воспримут известие о смерти директора цирка «Парадиз».
Моррейн начал было волноваться, однако комиссар, на пару секунд умолкнув, резко продолжил под шум ветра:
– Тем не менее, основная масса жителей как Парижа, так и всей Франции не обратит внимания на смерть владельца цирка. Какое им дело до того, кого они даже не видят? Они скорее будут переживать, если умрет какой-нибудь именитый артист, наподобие вашего Иштвана Золле. Мне, как и большинству наших граждан, кажется, что любой цирк, а в особенности ваш, должен ассоциироваться в памяти людей не с каким-то конкретным лицом в виде управленца, а со всеми великими циркачами одновременно, ведь именно на них держится весь престиж цирка, равно как и большая часть его доходов.
Такой ответ Моррейна устроил, и он довольно улыбнулся. Однако Обье никак не мог угомониться и в третий раз, после некоторой паузы, заговорил, чем изумил Алекса:
– При этом я хотел бы заметить, что каких бы то ни было причин для отхода месье Сеньера в иной мир или просто от дел не вижу. Конечно, всем нам известно, что у месье Сеньера слабое здоровье, но и император не так уж и здоров, как нам всем пытаются доказать его придворные. Возможен лишь дворцовый переворот или смерть через несколько лет, может год, может через два-три. Насколько мне известно, а я читал цирковой устав недавно, директор цирка назначается только его владельцем, при этом процедура выборов директора на общем собрании сотрудников цирка может быть введена также одним лишь владельцем. А так как владельцем и директором цирка у вас является один и тот же человек – я не вижу никаких препятствий для того, чтобы месье Сеньер благополучно добрался до Парижа.
Закончив выражать свою мысль относительно вопроса Моррейна, Обье пугающе странно улыбнулся и, не моргая, словно испепеляя Алекса своими ястребиными глазами, сам задал ему вопрос:
– А теперь скажите мне вы, доктор Моррейн: зачем вы спрашивали меня о таком пустяке? Вы ведь и без меня прекрасно осведомлены обо всех юридических процедурах, а состояние здоровья вашего директора уж вам-то, как врачу, должно было быть очевидно. Или я неправ?
Моррейн опешил и испугался. Обье смотрел настолько пристально, что невольно хотелось отвернуться. Не найдя ничего лучше банального оправдания несмешной шуткой, Алекс сказал:
– Не беспокойтесь, комиссар, я не собираюсь устраивать в цирке дворцовый переворот, мы же не во дворце работаем, ха-ха-ха! А если серьезно, то мне всего лишь стало интересно ваше мнение, как человека, более знакомого с порядками столицы. Ведь мы, простые циркачи, не будем знать, как себя вести в таком случае.
– Ну что ж, допустим, – произнес Обье и убрал взгляд, сделав тем самым огромное одолжение Моррейну, готовому уже на призыв своих шпионов, спрятавшихся за бутафорскими кустами и за лавками.
– На этом я предлагаю нашу беседу завершить, месье комиссар, – сказал Алекс и поднялся с лавочки.
– Как будет вам угодно, доктор, – улыбчиво сказал Обье и пожал протянутую руку, не вставая с места. – Однако если вы еще раз захотите поговорить, то, будьте так любезны, не приглашайте с собой десяток охранников, рассаженных по кустам, иначе я вообще могу отказаться с вами беседовать.
Ничего не ответив, Алекс кивнул и развернулся, отправившись по направлению к своему шатру. Комиссар подождал, пока Алекс скроется из виду, достал из внутреннего кармана сюртука свой миниатюрный блокнотик и принялся делать новые пометки и записи в нем.