Разумеется, Алексу были известны мысли Мариуса Дурре, поскольку, как уже прекрасно известно дорогому читателю, Алекс читал его дневник, в котором тот подробно изложил не только собственный субъективный опыт, но и дал объективную оценку всем действиям Пьера Сеньера и Ближнего круга, который ничего не предпринимал для того, чтобы не допустить разогрева котла, плотно накрытого крышкой. Снять крышку уже было невозможно, но хотя бы предотвратить кипение возможность еще существовала. Она испарилась, словно капли воды на огне, после начавшегося происшествия в «квартале» уродов. Больше шанса на мирное урегулирование не было, и Алекс прекрасно об этом знал.
– Как думается мне, друзья, – произнес Алекс, оглядываясь по сторонам, – о том, что в настоящий момент творится там, у уродцев, широкой части сотрудников постараются не разглашать, что неправильно, на мой взгляд. Инцидент постараются замять как можно скорее и как можно безболезненней для корпуса надзирателей и членов Ближнего круга. Но как ты уже верно подметил, Иштван, обратной дороги нет – еще никогда не было такого, чтобы Сеньер менял свое мнение насчет подобных вещей. Нет, он может, конечно, стать еще злее и жестче, однако смягчиться он не подумает даже.
– Верно, но что тогда делать нам? – спросил Мартин, немного волнуясь. – Судя по всему, наступает тот самый момент, когда деятельность клуба наконец окажется действительно полезной. Как нам следует поступить, Алекс?
Моррейн ехидно улыбнулся, но через мгновение убрал улыбку, после чего поправил очки на носу и ответил:
– Пока следует донести информацию о произошедшем и происходящем в настоящий момент в «квартале» уродов до всех без исключений сотрудников цирка, это самое важное. Далее следует заявить о своих правах, потребовать честного расследования случившегося. После этого остается ждать, пока со стороны Сеньера и Ближнего круга не последует активных действий. Лишь после этого мы сможем потребовать чего-то по-настоящему важного и конкретного.
Мартин и Иштван согласились с Алексом. Еще несколько минут постояв у Большого шапито, они потом разошлись кто куда: Алекс вернулся в Большое шапито, Мартин отправился в Малое шапито, а Иштван пошел искать Катрин, дабы и до ее ушей довести важную информацию.
Как только десять минут истекло, Сеньер, насупившись и свирепо дыша, поднялся с дивана и вернулся за свой стол. Клод и Франк внимательно следили за его движениями, рассчитывая в любую секунду получить в свою сторону либо очередную порцию словесного яда, либо начать уворачиваться от летящего предмета, брошенного Хозяином в своих слуг. Но ни того, ни другого не последовало. Сеньер хоть и пребывал в невероятной ярости, но не собирался усугублять положение. По крайней мере, таково было его видение ситуации.
В шатре стало прохладно, и Хозяин позвал лакеев. Те поняли его с полуслова и разожгли сразу три печи, после чего в многочисленных помещениях шатра стало теплеть. Сеньер накинул на плечи пурпурный вельветовый сюртук и поудобнее разместился в рабочем кресле. Далее он достал из нижнего ящика стола резную коробочку, из которой вытащил большую сигару. Закурив сигару, Сеньер, наконец, продолжил:
– Хорошо, ваша взяла, – он недовольно махнул кистью правой руки в сторону Клода и Франка. – Закрывайте цирк, всех посетителей в срочном порядке выпроводите отсюда. И пусть только попробуют мои сотрудники выбраться из своих нор на воздух, чтобы покричать о своих каких-то правах! Ларош будет отвечать за их перемещения и следить за ними. Из «квартала» уродов необходимо отозвать надзирателей и прекратить бойню. Но никаких поблажек этим выродкам больше не будет – они будут либо все потом уничтожены за попытку бунта, либо будут проданы в колонии, где их рабский статус подтвердится навсегда! Теперь повеление для Грилли: оцепить «квартал» уродов обычными охранниками, а почти всех надзирателей отправить сюда, на оцепление шатров руководства цирка в целях безопасности. Я не могу допустить, чтобы посторонние завладели важными бумагами, деньгами или жизнями моих главнейших подчиненных. Стрелять в каждого, кто попытается прорваться сквозь оцепление. Будем надеяться, однако, что у моих сотрудников еще остались мозги и инстинкт самосохранения.
– Будут ли еще приказания, мой господин? – робко поинтересовался Франк.
– Да, еще есть кое-что, – произнес Сеньер. – Пересчитай всю прибыль, полученную за последние дни. Думаю, дня два нам придется побыть в карантинном, если можно выразиться так, режиме. Отчет мне утром предоставь.
– Как пожелаете, – Франк поклонился и фальшиво улыбнулся.