Меж тем к тому моменту герольды, посланные Лабушером из «квартала» уродов, отменно справились со своей задачей: о происходящем в «квартале» узнал каждый сотрудник цирка. Как только цирк покинул последний посетитель и ворота оказались закрыты, несколько смельчаков принялись бегать по территории и озвучивать страшные известия из «квартала» уродов. К семи часам погибло более пяти десятков уродцев, не было ни одного невредимого, тяжело раненых насчитывалось также несколько десятков; восемь надзирателей было убито, а оставшиеся были с различными травмами; охранники и сотрудники «квартала», не принимавшие активного участия в бойне, тем не менее, тоже попали под раздачу – к первой группе надзирателей подошла вторая из двенадцати лбов, и все они достали огнестрельное оружие, не намереваясь кого-либо жалеть. Результатами чудовищных столкновений стали: множество разломанных клеток, повреждение почти половины осветительных столбов с факелами, из-за чего видимость в «квартале» стала практически минимальной, однако залитые кровью дорогие при вечернем свете виднелись отчетливо… Кто-то хрипловато рыдал, откуда-то доносились звуки разгребания земли… После визита гонца от Хозяина надзиратели в полном составе покинули «квартал», закрыв в него проход, а помощь пострадавшим уродцам оказывать никто не стал. Врача или даже простого санитара в «квартале» не было, всю медицинскую деятельность там свернули после смерти Анри Фельона, потому раненые восстанавливались, как могли. Кто-то даже в прямом смысле зализывал раны, словно собака, надеясь хоть так помочь себе. Несколько уродцев скончались, будучи не в силах выдержать боль и тяжелые повреждения, полученные в ходе столкновений. Мадам Монблан кое-как вытащили из-под упавшей клетки и притащили к шатру Лабушера, чтобы тот решил, что делать с громадным телом. Лабушер, все время стоявший на одном и том же месте, холодно повелел сжечь тело, а от праха избавиться. Остальные тела он велел сложить в одну кучу и не прикасаться более. Но то ли от страшного голода, то ли от помешательства после бойни, а может, и от всего сразу, уродцы Мадам Монблан не сожгли… Они ее зажарили и съели, восполнив пустоту в желудках, насытившись вдоволь человеческим мясом и жиром. Лабушер не смог на это смотреть без слез и, дабы не впасть в истерику, поскорее зашел к себе в шатер. Там он вытер поступившие капли с глаз и упал спиной на кровать, погрузившись в тяжелые мысли относительно всего того, что произошло сегодня вечером, да и вообще, всего, что произошло за последние месяцы.
Больше терпеть простые сотрудники не собирались. Страх улетучился, будто и не было его никогда. Те самые «серые» люди, вечно молчаливые, вечно пассивные и послушные, обрели голос, вспомнили, что имеют достоинство, что имеют душу, что могут сочувствовать, что нет никаких на самом деле различий между ними и уродцами. К восьми часам к Большому шапито подошла толпа из пятисот человек – рабочих, артистов, многих охранников, врачей и поваров – недовольных и крайне возмущенных действиями надзирателей. Лидерами толпы были Петр Дубов и Адольф Бризе. Последний приходился родным братом зверски убитому Гастону Бризе и жаждал мести. Долгое время он копил внутри себя ненависть к Пьеру Сеньеру, и вот теперь у него появилась возможность открыто выступить против него. Однако Адольф не собирался совершать глупых поступков, он действовал по договоренности с Моррейном и отвечал лишь за стачку. Около Большого шапито люди собрались по трем причинам: во-первых, проход к шатрам руководства цирка был перекрыт несколькими десятками вооруженных надзирателей; во-вторых, в то время в Большом шапито находился Клод, проводивший проверку оборудования и инвентарая. К тому же, вместе с Клодом в Большом шапито находились младшие сотрудники секретариата Хозяина (то есть подчиненные Лароша). На сеньеровской аллее собраться было проще всего – банально много места – потому это можно выделить как третью причину. Требования стачечников были просты и вполне оправданы (впрочем, как и при любой стачке): упразднение корпуса надзирателей, проведение честного расследования происшествия, наказание для виновных, в том числе для начальника охраны Эмиля Луа и старшего надзирателя Грилли, оказание качественной медицинской помощи всем пострадавшим, а также расселение всех уродцев по шатрам из клеток. Следует сказать, что уродцы после бойни отказались возвращаться в клетки и решили спать прямо на земле, укрывшись тонкими простынками и плотными кусками ткани, которыми накрывали сами клетки по ночам.
Разумеется, до Сеньера сразу же донесли информацию о собравшейся стачке. Но он первоначально никак не отреагировал на это известие. Вернее, отреагировал он весьма своеобразно:
– Заткни пасть и убирайся отсюда!