Не в силах сопротивляться, Ларош пригласил с улицы двоих надзирателей, которые помогли ему оттащить тело. В прихожей тело Марин завернули в ковер и вынесли из шатра.
Сеньер начал сардонически смеяться и стучать пальцами по столу, приговаривая:
– Кто украл у рыбака его рыбку? Кто же, ответь? Не Кассо ль в Риме? Не я ли сам? Не Бог? Но кто, кто же украл у рыбака его рыбку? Но ничего, железо куется в огне, и зальет оно собой все поле цветочное, а после и дома, и тогда узнаем мы, кто рыбак, а кто рыбка…
Сеньер еще почти полчаса так болтал, пока не успокоился и не заснул. Защитная реакция организма на сильные эмоциональные моменты – как можно скорее уйти от всего этого, спастись в блаженстве сна.
Бастующие циркачи пока не подозревали ни о чем; кричали лозунги, требования. В общем, делали все то, что делали уже несколько дней. Но среди некоторых стачечников все же блуждали разные мнения относительно всей возникшей позиционной ситуации. В определенный момент пара надзирателей быстро покинула оцепление, а кто-то заметил вдалеке Лароша. Иштван, находившийся среди стачечников, стоявших перед оцеплением, первым почуял неладное.
– Не к добру погода бушует, не к добру, – промолвил он, посмотрев на небо, готовое обрушиться на землю.
– Мне тоже не нравится это, – согласился Блез Лорнау, стоявший рядом. – Карл сказал, что от Алекса в ближайшие несколько часов может поступить приказ о начале восстания. Даже сама природа отвечает гневом и скорбью. Не рано ли?
– Не знаю. Если не начать действовать, то мы можем потерять весь накопленный пыл.
– Тоже верно. Как там у Большого шапито идут дела?
– Мартин минут сорок назад сообщил, что подвижек особых нет. Клод пока держит окрестности Большого шапито под контролем, на его стороне пока все местные охранники, а также оркестр, шарманщики, несколько десятков главных униформистов. К тому же, по просьбе Клода там было увеличено присутствие надзирателей. Короче говоря, все очень непонятно и сложно.
– Что же будет…погоди, что происходит?
Блез, как и все другие стачечники, обратил внимание на то, что надзиратели по центру оцепления расступились и создали коридор для прохода в «золотой квартал». Одновременно с этим несколько из них достали ружья и привели в боевую готовность на случай, если придется стрелять. Из «золотого квартала» к стачечникам вышел Ларош, а за ним двое надзираталей, тащивших чье-то тело, завернутое в ковер. Ларош указал на землю прямо перед Иштваном, и надзиратели положили туда тело. После этого, не сказав ни слова, Ларош удалился, а за ним и надзиратели. Затем коридор был закрыт, и цепь сомкнулась обратно.
– И…кто это? – испуганно спросил Блез. – Иштван?..
– Да…погоди, – Иштван опустился на землю и слегка размотал ковер.
Вокруг тела собралась громадная толпа интересующихся. Увидев лицо человека, принесенного надзирателями, Иштван отскочил от тела на несколько метров, в ужасе смотря на него и не веря своим глазам. Блез, увидев лицо Марин, упал на землю от бессилия. Остальные стачечники упали на колени от шока и в знак почтения. Многие заплакали, узнав, что это тело Марин Сеньер.
В это время в лазарете шло собрание Апельсинового клуба, на котором обсуждалось возможное начало восстания. Омар яростно дискутировал с Алексом и ратовал за скорейшее начало восстания; Алекс же говорил, что необходимо еще немного подождать. Венцель и Карл придерживались нейтральной позиции, ожидая компромисса между Алексом и Омаром. В момент, когда Омар начал приводить дополнительные аргументы в защиту своей точки зрения, в лазарет вбежал Юби, запыхавшийся, с мокрым от слез лицом и трясущийся от волнения.
– Юби? Что случилось? – спросил Венцель. – Ты нам помешал.
– Погоди, Венцель, – сказал Алекс. – Юби, говори скорее.
– …Омар… – произнес Юби, задыхаясь. – …Прошу…Омар…