Ирэн рассмеялась и случайно опрокинула пустую чашку. Благо, та не рассыпалась, но издала громкий звук стука фарфора о пол, чем не хило подпортила слух Ирэн и Ларошу.
– Этот цирк мне совершенно не нужен, – сказала Ирэн, подняв чашку. – Слишком много с ним проблем. Мне нужны банковские счета мужа, на которых лежат миллионы и миллионы франков, накопленные им почти за тридцать лет. Дополнительно к счетам я заберу с помощью месье Адруа все его дома и квартиры. Ну а циркачи пускай тут сами разбираются.
Ларош с минуту колебался, а потом поддержал Ирэн, посчитав, что такой расклад будет ему гораздо выгодней.
Из «золотого квартала» далеко удаляться не нужно, поскольку в другом шатре неподалеку сидели Жорж Франк и Николя Леви. Шатер принадлежал Леви, а Франк зашел к нему, как гость. Они расположились в двух больших мягких креслах и смотрели на огонь походной печи и на картины, висевшие по бокам от нее. Посередине, между кресел стоял небольшой геридон, на котором стоял стеклянный графин, наполовину наполненный выдержанным коньяком, а рядом с графином стояли два крупных стакана. В такое время только коньяк и мог расслабить нервы двух влиятельнейших Лордов цирка, невероятно нервничавших в последние дни. Разумеется, они не молча сидели и не обсуждали последние политические события (хотя раньше обожали это делать). Предмет их беседы целиком и полностью посвящен был восстанию и его возможным последствиям.
– Как быть, Николя, если все же случится так, что нас поставят на манеже перед лицом толпы и адским взором Безымянного палача? – сетовал Франк.
– Тяжело сказать, все пророки давно перебежали на мятежную сторону, – отвечал Леви. – Я лишь могу сказать одно: вряд ли нас оставят при нынешних должностях.
Франк тихо усмехнулся и сделал большой глоток из своего стакана. Через пять секунд Леви сделал то же самое.
– Будь жив старик Буайяр, – продолжал Франк, – он бы ни за что не допустил подобного кошмара!
– Согласен, целиком и полностью, – произнес Леви и весело кивнул головой, словно пьяница в кабаке. – Тяжело без него. Тяжело без него было, тяжело без него есть и будет. Он умел держать ситуацию под контролем. Хозяин же ее, очевидно, не контролирует вовсе.
– Да, как бы страшно не звучало, но ты прав, Николя. Глядишь, скоро мы действительно окажемся во власти мятежников. А ведь я хочу еще много чего сделать в своей жизни, которой и так отведено совсем чуть-чуть.
– Еще и Моррейн этот, падаль, – надменно сказал Леви и сплюнул в знак презрения, – совершенно потерял достоинство. Оказывается, он уже долгие месяцы вынашивал планы по свержению Хозяина!
– Откуда тебе это известно? – недоверчиво спросил Франк.
– Я слышал, как Грилли допрашивал одного из клоунов, что постоянно кочевал между «кварталами» и выуживал информацию. Клоун сознался, что подпольная сеть Моррейна существует с прошлой весны! Они продумали все настолько точно, что нам уже ничего не остается, кроме как сбежать, прихватив как можно больше денег с собой.
– А когда деньги кончатся? Что мы будем делать?
– Ох, не знаю. Но если Сеньера свергнут, нам тут делать нечего.
Вдруг сзади послышались чьи-то шаги, и радался низкий мужской голос:
– Дорогие друзья, не стоит кручиниться. Выход есть всегда, даже из таких сложных ситуаций.
Леви и Франк обернулись и увидели перед собой Луа, расплывшегося в улыбке.
– Эмиль? Ты к чему это? – спросил Франк и насторожился.
Луа подошел ближе и положил руки на спинки кресел.
– О том, господа, – произнес он, продолжая пребывать в хорошем настроении, – что у вас есть шанс остаться в цирке при своих нынешних должностях, когда Хозяина свергнут.
– Что ты имеешь в виду?
– Все очень просто. Вы должны будете присягнуть на верность сотрудникам цирка и Алексу Моррейну, как их лидеру.
Дослушав, Леви гневно вскочил с кресла и возмущенно сказал:
– Да как он смеет выдвигать нам такие требования! Кто он такой, чтобы это себе позволять? Обычный докторишко, поднявшийся на волне массового недовольства и научившийся нести красивую чушь, вот он кто!
– Николя, успокойся, не горячись, – сказал Франк и усадил Леви обратно в его кресло. – Эмиль, ты бы не стал обращаться к нам с таким предложением, да и сам бы не поддержал Моррейна, а ты очевидно его поддержал, если бы не имел на руках четких и честных гарантий собственной и нашей безопасности.
– Это действительно так, – сказал Луа. – Гарантии имеются.
– Так расскажи нам о них, поскольку, не имея никаких гарантий, нам крайне сложно будет принять решение.
Луа наклонился к головам Леви и Франка, после чего противно облизал губы и произнес монотонно: