— Ты помнишь ее и тоже тоскуешь. А значит, тот мальчишка не погиб в огне. Можешь не верить, но мне это приятно. Хоть я и пришел на Тар, чтобы убить его. Да, думаю, лучше разрешить все вопросы сейчас, до того, как мы доведем до конца то, что было предопределено Судьбой. Мне заплатили дважды: наследники младшей ветви и князь Окнир за то, чтобы ни Иоллар Т'арэ, ни Иоллар Ваол никогда больше не появился на Эльмаре. Но теперь, когда ты не тот и не другой, я считаю этот наём аннулированным. И можно заняться более важным делом. Ты ведь не хочешь навеки остаться бесплотной тенью? Нет? Таскидар тоже не хотел. И ему очень повезло, что верных оруженосец следовал за ним, а боги смогли указать юноше, как помочь господину. Духом могучим обладал Таскидар, но плоти не имел никакой, и получить мог ее лишь если бы другой сын Сумрака или дщерь его по доброй воли и без принуждения отдали бы ему свою кровь в полной мере… Знаешь, что интересно? Того оруженосца звали, как и меня, Ромар. С древнего языка нашего Мира это переводится как «защитник». И ему, и мне было на роду написано оберегать ваш род. Впрочем, у тебя, в отличие от Таскидара, выбора нет. Это Тар, здесь не сыщешь больше орка, несущего в себе частицу Сумрака. И только я могу помочь тебе вновь обрести тело, отдав свою кровь… В полной мере, да…
Я помню тебя, Ромар Меч. Мы не были друзьями, но не были и врагами. Я уважал тебя, как уважают и ценят наставника. Я завидовал тебе, пусть ты сам и учил меня, что зависть — чувство недостойное воина, но это было сильнее меня, ведь ты был лучшим. Ты был тем, кем мне всегда хотелось стать — вольным ветром между Мирами и величайшим бойцом, снискавшим себе славу в сотне схваток…
Я помню тебя, Ромар Меч, и помню те древние сказки, что ты рассказываешь мне сейчас. Даже больше, чем помню — некоторые из них теперь стали частью меня… Или же это я стал их частью? Неважно… Но, боюсь, ты не так уж хорошо помнишь их. Боюсь, ты неверно понял самое главное. В полной мере… Да, так оно и было, в полной мере. Но… Не делай глупостей, Ром. Не нужно!
— Приятно, что ты так волнуешься, — Убийца непочтительно помахал рукой, разгоняя метнувшуюся к нему тень. — Но я всегда дослушивал эту историю до конца. И слушал очень внимательно. Трижды Луна явила миру полный лик, когда обрел Таскидар новое сильное тело и возвратился к народу своему. Признали орки его власть и право и кары потребовали для тех, кто посягнул на законного Владетеля. Но не захотел Таскидар Возрожденный марать призрачные клинки рода кровью отступников, и подал тогда Ромар-оруженосец ему свой меч… Да, я очень внимательно слушал, мой принц. А еще был любознателен, а потому спросил у старейшин рода, как мог Ромар отдать всю кровь, а после вновь сопровождать своего господина. Я был молод и заносчив тогда, и хотел уличить рассказчиков во лжи. Но они лишь посмеялись надо мной. Тогда я и узнал, что мерой в старые времена назывался кубок, который подносили с вином хозяину дома. С тех пор и пошли поговорки «Пей в меру» и «Знай свою меру». Вот так вот. Но я рад, что ты испугался, принц. Потому, что теперь я знаю, что это, действительно, ты. Вряд ли Сумраку Изначальному и любому из тысячи его воплощений было бы дело до того, что случится со мной, истолкуй я неверно старую легенду — тело свое он получил бы. А вот мой ученик меня не подвел. И я почту за честь снова скрестить с тобой мечи, Иоллар Т'арэ, Владетель Сумрачного Края.
Сумрачная тень вновь вытянулась в высокую фигуру и легко поклонилась, прижав руку к груди. Вызов принят. Ромар позволил себе довольную улыбку.
— Но знаешь, что меня смущает? Тот Ромар нес меру Таскидара с собой — в старь оруженосец в походах исполнял еще и роль виночерпия при своем господине. А вот какова будет твоя мера? Как я понял, больше — не беда, не было бы меньше. Вот, — он достал из сумки большую серебряную чашу, — это я купил в Марони. Серебро. Кубок Таскидара тоже был из серебра. Как думаешь, этого будет достаточно?
Туманная фигура склонилась над чашей и дрожащей от легкого ветерка ладонью провела по металлу — чуть выше половины. Значит, хватит с лихвой. Орк вздохнул с облегчением.
— Хорошо, что не придется искать иной сосуд, ты далеко забрался — до ближайшего поселка не меньше двух дней пути. Но раз этот подходит, — Ромар вынул из-за голенища нож, — можно начинать. Я отдам тебе свою кровь, по доброй воле и без принуждения, как и было сказано… А что дальше, надеюсь, ты знаешь.
— Я тоже надеюсь, — тихо выговорила Джайла, не сводя глаз с зеркала. — Это было бы чудесно. Как ты сам думаешь, Гвейн, такое возможно?
