Саатарец отыскал курительные принадлежности, присел на скамейку напротив окна, и в комнате запахло сладковатым дымом.
— У тебя странный табак, — сказал орк, чтобы не молчать.
— Это не табак. Это специальная трава, которую выращивают мои браться в Лар'эллане. Она помогает собраться с мыслями и принять решение.
— Какое решение нужно принять тебе?
— Важное, — тэвк выдохнул облачко дыма. — Зачем вам кровь эльфа?
— Для него. Ему нужна кровь, чтобы вернуть себе тело.
— Наверное, это интересная история, — протянул полудемон. — Скажи, я сильно ошибусь, если скажу, что свое прежнее тело он потерял этой весной?
— Нет. Совсем не ошибешься.
— Очень интересная история… И она еще не закончилась. Знаешь, почему я сейчас здесь, в этом лесу на севере Восточных Земель? У меня было чувство, что я найду здесь хорошую историю. Историю, которую смогу принести своим братьям и сестрам, чтобы надолго развеять их скуку, историю, которая будет жить веками… Шиисса тана, похоронившая свое сердце, Древний, потерявший свое тело — разве можно придумать что-то лучше? А если некий Страж пустошей решит стать частью этой истории, что тогда?
Ромар, запутавшийся в этих рассуждениях, заметил проблеск надежды.
— Тогда история станет еще интереснее, — сказал он, чувствуя, как слабеют сдерживающие узы.
— Я тоже так думаю, — кивнул тэвк.
Он поднялся, положил на каминную полку дымящуюся трубку и подошел к орку.
— Надеюсь, ты не станешь делать глупостей, когда я отпущу тебя? У меня был трудный день, я устал в пути, получил по голове дубиной и три часа просидел связанным в холодном чулане. К тому же я голоден. Будет неосмотрительно с моей стороны пожертвовать хотя бы каплей крови в таком состоянии…
Через час, накормив тэвка, оказавшегося, невзирая на худобу, невероятно прожорливым, и напоив его горячим травяным чаем с медом, Ромар тихо подошел к спящему и несильно потряс за плечо.
— Лар, проснись. Проснись, это важно.
Сумрак устало приоткрыл глаза.
— Он согласен. Он отдаст тебе свою кровь. Даже больше — он сам этого хочет. Но лучше сделать все сейчас, пока этот странный полудемон-полуэльф не передумал.
Лар сел на кровати.
— Согласен? Это хорошо, наверное. Если Гвейн не врет и его кровь не сделает еще хуже… Прости, я до сих пор не уверен, что это — чистая эльфийская кровь.
— Эльфийская, — улыбнулся Убийца. — А вот на счет чистоты сомневаюсь, учитывая, какую дрянь он курит. Но я думаю, все будет хорошо. Единственное — я не помню, забрал ли я тот кубок. Кажется, для полноты обряда обязательно нужно серебро…
— У меня есть серебро, — сказал появившийся в дверях тэвк.
Он склонился над лежащей на полу сумкой и достал из нее флягу с плоским дном.
— Только нужно перелить… напиток.
Ромар принес с кухни кружку и поморщился, принюхавшись к вылитой в нее жидкости:
— Он еще и пьет всякую гадость, — сообщил он Сумраку. — Даже не знаю, нужна ли тебе такая кровь…
— Это аптекарская настойка! — обиделся саатарец.
— Дезинфекция, — улыбнулся потрескавшимися губами Лар. — Флягу можно не мыть.
Но Ромар все же ополоснул сосуд водой.
— Я благодарен тебе за помощь, демон, — поклонился Сумрак, заметив, что саатарец уже приготовил нож и засучил рукав.
— Это честь для меня, Древний, — ответил тот. — Но мне не нравится, когда меня называют демоном. Мои братья из Леса называют меня Тин-Тивилир, можешь и ты звать меня так.
— Хорошо, Тин-Тивилир. Только тогда и ты не называй меня Древним. Это смешно, если вспомнить, что я снова родился лишь семь дней назад. Да и до этого был не слишком стар. Зови меня Сумраком… пока.
Сумрак. Как еще назвать того, кто растворяется в воздухе, превращаясь в сизое марево, кружится над серебряным сосудом, запуская в узкое горлышко длинные полупрозрачные щупальца, и темнеет, наполняясь его содержимым? Пока — просто Сумрак…
В этот раз никакого кокона — только соткавшееся из тумана тело, все еще окутанное легкой дымкой, со стуком упало на пол.
— И что теперь? — спросил тэвк.
— Ждать, — уверенно произнес эльмарец.
Они уложили Лара на кровать, выпили еще по чашке чая, влив в него «аптекарской настойки» и уснули оба за кухонным столом прямо посреди неспешного разговора о странностях судьбы, успев сойтись на том, что случайных совпадений не бывает…
В закрытом Мире, в Мире, обреченном на смерть, у тебя нет будущего. Здесь нельзя жить — только выживать. Но и это выживание не входило в планы тех, кто послал их сюда. Никому не нужно их возвращение, ни через сто лет, ни через тысячу — никогда. Он понял это в первый же день. Слова Гвейна не оставили места для иллюзий. Нет, сказочник не сказал прямо, что им суждено умереть тут. Но он сказал то, о чем обязательно промолчал бы, будь у них хоть один шанс выбраться: девчонка не была обманкой.
— Пророчество исполнится, — говорил он со скрытым злорадством, растягивая слова. — Новый порядок придет.
